Колода без туза [Хроника времен гражданской войны]

Некоторое время Мещеряков молчал, глядя в пустоту. Он, несомненно, был потрясен. «Все идет как надо», — подумал Дроздов. После паузы есаул потерянно спросил:

— Позвольте, а как же шрам? Вам что, специально его сделали?

— У Овчинникова нет никакого шрама, — ровно сказал Дроздов. — А я свой в Крыму заработал. Под Перекопом. Камчатов подсунул мою примету Важину, тот проглотил приманку, за ним вы…

Дроздов вдруг увидел на миг, словно наяву, ледяную рябь ночного ноябрьского Сиваша, который по горло в воде перешла в полном безмолвии дивизия Блюхера, чтобы, обойдя справа укрепления Турецкого вала, ударить Врангелю в тыл, увидел себя, привставшего в стременах с саблей над головой, с перекошенным в крике ртом, несущимся в конной лаве навстречу кавалерии белых, увидел полощущееся на ветру пробитое пулями алое знамя, услышал тысячеголосый рев — «Даешь!», топот и храп взмыленных лошадей, яростный стальной скрежет рубки и вновь, как два года назад, с пугающей реальностью ощутил страшный холод вошедшего в него под сердцем острого железа.

Мимолетное видение потускнело и исчезло так же внезапно, как возникло. Прошлое отхлынуло. Осталось настоящее: сидящий на нарах есаул. Лицо Мещерякова было бесстрастным. Лишь беспокойные пальцы игрока выдавали возраставшее волнение.

— Значит, любовь к Моцарту и отвращение к фотографии — тоже ваши фокусы? — спросил есаул.

— Разумеется, — сказал Дроздов и решил, что пора снова брать инициативу на себя. — Как мы и ждали, вы сделали на меня ставку, — ровно проговорил он. — Теперь списки, за которыми вы охотились, у нас. Плюснин сам привел меня к ним. Ох и ненавидит же он вас…

Пальцы Мещерякова замерли, судорожно вцепившись в рукав.

— Вот я вам все и рассказал, — проговорил Дроздов. — Позвольте теперь мне вопрос? Меня тоже кое-что интересует. Чисто психологически. Я не собираюсь спрашивать о ваших связях. Так можно?

Есаул едва заметно кивнул.

— Коль у нас откровенный разговор, скажите, на что вы надеялись, когда через Важина приказали Нине убить Ямщикова на сцене? — спросил Дроздов. — Неужели считали, что эту шараду нельзя разгадать? Ведь вы умный человек.

Смысл вопроса не сразу проник в сознание Мещерякова. Потом есаул медленно, словно через силу ответил:

— Разгадать можно все… Но я счел, что когда мир валится в тартарары и гибнут тысячи людей… Что в это время чекисты не станут копаться в истории юнца, застрелившегося из любви к экзальтированной гусыне… — Внезапно есаул истерически расхохотался: — Боже мой, я думал, что делаю дело, а вы… — Он просто изнемогал от смеха. — Вы дергали меня за нитки, как картонного паяца…