В антракте встретились с ним мельком, и то очень неловко – между уборными, он спросил, не скучно ли мне, – и разошлись.
Потом устроили танцы – я стояла в дверях и смотрела, как одна какая-то пара нелепо кружилась по всему фойе. Подошел Василий Иванович. Тихонечко дотронулся до руки и вдруг спрашивает: «Ну что, как себя чувствуете? Ничем не шокированы? Ничего?» Потом вспоминали «номера», заговорили о предыдущих вечеринках. В это время подошла Федорова224: спрашивает, не видели ли ее супруга. Василий Иванович сейчас же предложил свои услуги для поисков и ушел. Я потанцевала немного, потом уселась на соседний столик. Пришел Василий Иванович, подсел к Федоровой. О чем они говорили – не знаю. Слышала мельком, что распинались друг перед другом… И это как-то коробило и было неприятно… Потом я ушла с Кореневой – просить Оленина225 петь… Пел Оленин, пробовали мы составить хор, а он все сидел с ней за столиком и говорил о чем-то…
Ушли в зрительный зал смотреть, как при свете красного софита пьяный Тарасов226 плясал «русскую» с одним из техников.
Я остановилась в дверях. Вдруг входят Василий Иванович под руку с Федоровой. Меня передернуло. Остановились впереди меня. Подошел Оленин. Василий Иванович [вскоре. – зачеркнуто] повернулся, увидал меня. Постояли они еще немного, все втроем, посмеялись. Василий Иванович стал прощаться с ними. Потом подошел ко мне: «Всего хорошего, Аличка». Взял мои обе руки, потряс сильно, потом вдруг нагнулся и прижался [губами. – зачеркнуто] к руке – долгим беззвучным поцелуем… Я затрепетала вся… Голова закружилась… Еще бы момент, и я не совладала с собой. Но он уже поднял голову, еще раз крепко-крепко стиснул обе руки – и быстро вышел. А я стояла, слабая, бессильная, счастливая, едва удерживаясь на ногах.
Потом увидала на себе любопытные взгляды Полуэктовой и тети Вали227. Это отрезвило… Живо пришла в себя. В это время опять появился в дверях Василий Иванович и Сулер. Сулер спросил: «Не хотите еще спать? Глаза-то уже, наверное, не смотрят?..» Василий Иванович тихонько взял за руку, повернул к свету: «Ну-ка, покажите-ка глаза… Нет, хорошие, чистые…»
Потом он ушел, и больше я его не видала.
Скоро и все разошлись. Мы уходили из театра – последними. Возвращались домой с Кореневой, с Семеновым228. Зашли с Кореневой в церковь, постояли немного. Спать совсем не хотелось. Вспоминался вечер, носился образ дорогой перед глазами, а душа трепетала вся от какого-то непонятного светлого чувства!!
2 января [1907 г.]
Днем сегодня в театре не была – на носу какое-то красное пятно, и физиономия по сему случаю [далеко не привлекательная. – зачеркнуто] ужасная – не хотелось показываться в таком виде.
Пошла прямо на «Бранда».
Шла с большим удовольствием – очень соскучилась по театру – шутка ли, 2 дня не заглядывала; да и Василия Ивановича хотелось страшно повидать.
Я очень люблю 7 картину. Теперь уже Василий Иванович определенно идет ко мне, тянется рукой к моей голове и потом во все время монолога не выпускает ее; а я так тесно-тесно прижимаюсь к нему, обнимаю его руками, и вся душа моя трепещет от какого-то светлого, радостного, [хорошего. – зачеркнуто] чувства…
Василий Иванович последнее время очень часто называет меня Аличкой, а потом поправляется на Алису Георгиевну. Мне кажется, он это делает умышленно. Так у него выходит, по крайней мере.
Братушка [С. С. Киров] провожал меня сегодня домой. Имела глупость сказать ему про Василия Ивановича – теперь раскаиваюсь страшно!
А впрочем – все равно!
Все равно!
3 января [1907 г.]
Сегодня целый день сидела дома. Завтра думаю пойти в театр. А то – скучно.
4 января [1907 г.]. Четверг
Заболела Халютина229, и Маруська [М. А. Андреева (Ольчева)] играет Герд. Ко мне многие приставали сегодня: «Что, прозевали рольку?..»
Но я ничуть не жалею. Играть без одной репетиции – это погубить себя…
Ну а настроение все-таки неважное. Что-то сегодня вечером будет…
Может быть, разгладится.
После «Бранда».
Ну состояньице! – впору вешаться! Маруська сыграла очень хорошо – все хвалят ее, [говорят «молодчина». — вымарано] поздравляют с успехом. Василий Иванович сказал ей: «Молодчина», – словом – все обстоит как нельзя лучше.
вернуться
224
Федорова Софья Васильевна (1879–1963) – балерина. С 1899 по 1917 г. в балетной труппе Большого театра. По сцене – Федорова 2-я. В 1919 г. переехала в Петроград, а после смерти мужа П. С. Оленина в 1922 г. эмигрировала. В Берлине выступала в пантомиме «Покрывало Пьеретты» А. Шницлера – не просто в роли А. Г. Коонен (Свободный театр, позже Камерный), но с ее партнером А. А. Чабровым (Подгаецким) – Арлекином.
вернуться
225
Оленин Петр Сергеевич (1870/1–1922) – оперный, камерный и эстрадный певец, режиссер. С 1895 по 1903 г. был женат на М. С. Алексеевой, младшей сестре К. С. Станиславского. С 1905 г. в браке с С. В. Федоровой. На момент встречи 1907 года артист и режиссер Оперы Зимина.
вернуться
226
Тарасов Николай Лазаревич (Торосян Никогайос; 1882–1910) – из богатой армянской купеческой семьи, нефтепромышленник, первый вкладчик-меценат МХТ. Вместе с Н. Ф. Балиевым создал артистический клуб-кабаре «Летучая мышь». Застрелился в 28 лет. На надгробном памятнике скульптора Николая Андреева в армянской части Ваганьковского кладбища он изображен в момент самоубийства: на постаменте – мертвое тело с беспомощно откинутой рукой.
вернуться
227
Тетя Валя – неуст. лицо.
вернуться
228
Семенов Николай Прокофьевич – ученик Школы МХТ с 1905 г., в МХТ до 1909 г.
вернуться
229
Халютина Софья Васильевна (1875–1960) – актриса, педагог. С 1898 по 1950 г. в труппе МХТ. В 1909–1914 гг. заведовала драматическими курсами (Школа С. В. Халютиной). Исполняла роль Герд в спектакле «Бранд» Г. Ибсена.
