Проклятые убийцы

– Не понимаю, – покачался кочан на его плечах.

– Вы все всего лишь части меня. Мы – как разбитое зеркало: я смотрюсь в него и вижу десятки своих отражений.

– Но ведь это означает, что и я – всего лишь один отражающий осколок, – осело Жиголо. – Но как же моё прошлое? Я ведь помню своё детство, я помню…

– Всё это – мираж. Мираж, какой видит заблудший и обезвоженный путник в пустыне.

– Правда? – пискнуло Жиголо, роняя слёзы облегчения. Неужели всех этих ужасов не происходило? Боже, какая свобода, какая лёгкость… Как же невыносимо хорошо отделаться от всех этих детских психологических травм, позволить себе забыть о них, позволить себе с ними расстаться. Конечно, тяжело отпустить часть себя, даже если эта часть омерзительна и гнила, но, отбросив её, словно мусор, словно шелуху, становится так спокойно, словно ты погрузился в тёплое сверху и прохладное снизу море, и лежишь на его спине, раскинувшись звёздочкой, безмятежно колеблешься на волнах, опустив жёлтые от раскалённого солнца веки, и даже дремлешь, не беспокоясь о подводных глубинных опасностях. – Спасибо, – неизвестно кого и зачем поблагодарило Жиголо.

Впрочем, причина и адресат были неважны, как клятвы, данные в пять лет, звучавшие как «Торжественно клянусь посадить мармеладное дерево, когда вырасту».

Или:

«Завести сто котят».

Или:

«Покорить Марс».

– Только, знаешь, – украдкой взглянул на него Пустыня. – Я совсем не против быть расколотым надвое. Ну то есть мы могли бы жить вместе, не ведая одиночества и… В общем, я предлагаю вдвоём быть в нашем выдуманном мирке, – сумбурно тараторил парень.

– Нет, – мирно прошептало Жиголо.

– Но почему? – проскулил Пустыня.

– Потому что высшее единение – это полное слияние друг с другом. И я готова раствориться в тебе. Как молоко и кофе. Как сахар и чай. Как ненависть и любовь. Может быть, тогда мы станем полноценной личностью, и больше меня не будет мучить постоянная половинчатость. Или осадки в виде стыда. Осадки в виде презрения. Осадки в виде отвращения.

– Ты была очень прекрасной девушкой, – осторожно заметил Пустыня, неуверенно предлагая объятия.

К его счастью, Жиголо не отшатнулась, услышав чуждый комплимент, а прильнула к его груди, положив подбородок на плечо, сомкнув червяки пальцев. И Пустыня тоже обхватил её за талию, уткнувшись носом в шею. И так они стояли. Вдыхали запахи друг друга. Стуча сердцами в унисон. Утешая. Даря веру. И силу встать.

Постепенно они становились одним существом. Бывает, что яйцеклетка раздваивается безо всяких на то причин, даря счастливым родителям чету близняшек. С ними же происходил совершенно обратный процесс.