Проклятые убийцы

***

– Пустыня хочет сделать объявление в нашем зале, так что поторопись, – отвлёк его от размышлений голос Сальери.

– Иду, – загипнотизировано повернулось Жиголо и пошаркало на свой стул, царапающий белый паркет.

– Все подтекли. Отлично, – констатировал Пустыня, завидев ползшее Жиголо. – У меня срочная, даже экстренная новость. Дело в том, что мне открылась важная тайна: все мы – не более чем чья-то фантазия. Мы живём в плоскости сновидений, в плоскости эфемерности.

– О чём ты? – схватил шар воздуха Калигула.

– О том, что мы нематериальны. Вот ты. Ты же видишь Секспира, так?

– Так.

– Но, кроме тебя, его больше не видит никто. А ты, Сальери? Ты же общался с Памелой? Как же тебе удалось повстречаться с книжной героиней? Уж не потому ли, что вы оба помещены на книжных страницах?

– Прекращай, Пустыня. Это же полный бред! – мягко влез в дискуссию Анубис.

– Не смей меня упрекать в бреде! – уязвлённо отреагировал Пустыня. – Наоборот, я впервые прозрел. Всё сошлось. Мы все – литературные персонажи. Я осознал это, когда беседовал с Сальери.

– И что в этом плохого? – моргнул Мама.

– То, что нами управляют. Мы не распоряжаемся собой. Мы лабораторные крыски, – низко прошипел ведущий.

– И что? – опять икнул слабоумный парень.

– Ах, то, что мы не можем выйти за пределы чужой головы! Мы заключены в этой квартире, как в тюрьме. Мы можем лопнуть, как пиньята, в любой миг, когда о нас забудут. Время может замереть, когда прекратят писать. Когда страницы, словно ляжки, зажмут закладку: будь то чек или этикетка, бонусная карта или глянцевая лента.