Мак [ЛП]

— Тогда позволь напомнить. Я был проклят твоим отцом, который убил свою собственную дочь за то, что мы с тобой занимались любовью, будучи уверенный, что это разгневает богов. Он проклял меня, приговорив к вечным душевным терзаниям, и только убийства дарят мне секунды покоя от тьмы, что гложет мою душу.

Пока я слушала Макариуса, мой собственный разум показывал мне неприглядные и вместе с тем удивительные картины из моих воспоминаний.

— Но мы были влюблены друг в друга… — продолжил он. — И с помощью своих даров ты связала наши души, пообещав найти и спасти меня.

Дары. Да, я наделена дарами. Раньше я могла избавить человека от опасных болезней, поэтому люди считали меня своего рода полубогом.

Начав задыхаться, я привстала с кровати и села.

— Я помню. Я все помню.

— Хорошо. Потому что мне нужно, чтобы ты избавила меня от этого проклятья, Эвелин. У меня больше нет сил терпеть мучения.

Господи! В одно мгновение на меня обрушилось понимание его страданий. Наши поиски друг друга в течение всех тысячелетий.

— Я не уверена, что знаю, как это сделать… — тихо произнесла я, зная, что хочу спасти его всей душой.

Макариус снова навис надо мной и поцеловал.

— Тебе просто нужно напомнить.

Я ощущала, как мое тело реагирует на его поцелуи, уступая потребности почувствовать его в себе. Мы провели ночь, наверстывая упущенное, и я чувствовала лишь безграничное счастье. Мне нужно было найти способ спасти этого прекрасного мужчину.

С первыми лучами солнца, постаравшись игнорировать великолепие лежащего на кровати мужчины и его обнаженного тела, я тихо оделась и вышла из его дома. Мой дом располагался на другом конце города, и пешком пришлось бы идти очень долго, но, к счастью, мне повстречался частный извозчик. Мужчина неуважительно долго рассматривал меня, наверно считая какой-нибудь блудницей, но деньги сделали свое дело, и он отвез меня домой.

В свой дом, выдержанный в викторианском стиле, я не решилась зайти через парадные двери, а проскользнула через вход для слуг, игнорируя перешептывания и хихиканье персонала. Мне плевать на сплетни.

— Скажи лакею — пусть готовит карету! — приказала я своей горничной Бетси, которая сейчас осуждающе смотрела на меня.

Я знала, о чем она думает. Сейчас — раннее утро, а я вернулась без компаньонки, что грозило проблемами. В этом она, конечно, была права. Я поднялась в свою комнату и переоделась в повседневное синее платье с белыми кружевами. Сверху надела черное шерстяное пальто и черную шляпку, не желая быть замеченной на улице.

Я достала спрятанный под комодом мешочек с золотыми монетами, осознавая, насколько мои планы безумны. Я собиралась заключить сделку с дьяволом, но я пошла бы на все, чтобы спасти Макариуса.