Дорогой скорби: «Долиною смертной тени»

Они ждали врага, и он пришёл, но не один. Гранд объявился первым – парящая на крыльях сволочь спикировала прямо на ворота монастыря и под его лапами посыпалась каменная крошка, а когтями своими он оставил глубокие царапины.

– А-а-а, – прохрипела тварь, – я думал, раньше сюда приду, а тут вы. Что ж, тогда встречайте гнев моего господина! – в лапах монстра сверкнули заклинания, и они упали на площадку перед монастырём, а затем Гранд взмыл вверх.

Там, за стенами, раздались звуки магических вихрей и что-то стало неистово сверкать. Затем раздалось лязганье оружие, странные гортанно-грубые переговоры и возгласы и всё понеслось. Крепкая дверь монастыря была внесена вместе с петлями и во внутренний двор хлынула толпа инфернальных существ – дреморы в чёрно-синей броне и со знаками своего господина Бала.

Азариэль встретил первого врага точным выпадом в грудь и прорезал его слабый доспех. Магия, потоки огня и промораживающего хлада, зеленоватой обжигающей энергии и электричества ударили общей волной по входу и первые ряды нападающих моментально стали прахом, очернив собой стены.

Гранд решил, что одних дремор мало и его лапы обратились к поднебесью в пролёте и оставили разрыв на теле реальности. Из завораживающей тёмно-фиолетовой дыры хлынули новые твари – тёмные вопящие рогатые существа с кожистыми крыльями, которые больше служат не для полёта, а для замедления падения и острыми когтями, жуткими мордами и худыми конечностями.

– Угроза с неба! – крикнул Азариэль, отбивая выпад очередного неумелого дреморы-кинвал, и переводя его в ответный удар, рассекающий доспех.

– Поняла! – крикнула Гэ’эль и вздела ладони к небу, с которых стало слетать всё больше снопов осколков льда, которые потоком холодной острой магии вонзились в тела горгулий и те посыпались с небес, как камни.

Но у Гранда в арсенале множество приёмов и заклинаний призыва, так что гибель пары тварей для него всё равно, что звук пустой.

Дождь забил с новой силой, накрывая маленькое поле боя своей прохладной дланью и пеленой непроглядности.

В грязи и крови Азариэль с Готфридом стоят спина к спине. Дреморы-керл и дреморы-кинвал слишком слабы – они только идут вперёд и пытаются пробить себе дорогу простыми взмахами булав и топоров, которые отбиваются и деатакуются. Секира Готфрида пробила ключицу врага, затем отпрянула назад и с разворота угодила второму врагу в шею. Случайный меч оцарапал стальную броню мужчины, но тут сделал шаг назад, одновременно смещая руки к концу оружия и производя калечащий ниспадающий удар.

– Ох-охо! Хорошо лютуем! – утирая грязь с белой бороды воскликнул Готфрид.

Тем временем царь и Варкут’нель-Гайн держат со своей стороны наплывающего врага. Песнопения ревнителя Единого, таинственные молитвы, которые он бубнит себе под нос, словно глушат дремор и те слабее и хилее атакуют, а его посох шипами на навершии укладывает противника за противником. Западный ятаган царя высекает снопы искр об оружие врагов и их доспехи, разрезая их и оставляя жгучие раны от магии, вплетённой в металлическую сущность оружия.