Венецианский купец

Тут я конечно польстил ему, поскольку и играл то в жизни только с двумя людьми, с Ричардом и им, но кашу маслом не испортить, и лесть, особенно такая завуалированная, не была лишней. Ну по крайней мере я так думал, сидя напротив самого могущественного человека Востока, одно движение пальца которого могло лишить меня головы, не говоря уже про последствия для рода, с которым он легко мог расторгнуть всяческие контакты.

— Ты удивил меня, а потому я сдержу слово. Проси, чего хочешь. Золото, оружие, лучшие кони, рабыни, земли, титул, торговые преференции, всё чего бы ты хотел.

Я даже, не раздумывая, ответил.

— Мне ничего этого не нужно великий султан. Прошу только в память о нашей встрече отдать мне те перчатки, что сейчас на вас. Буду показывать их своим детям и внукам, рассказывая о вас и ваших славных делах.

Зал колыхнулся, а на губах Салах ад-Дина появилась лёгкая улыбка, он повернулся к сидящему за ним подростку.

— Кто был прав, сын?

Лицо подростка выражало сразу множество эмоций, но он взял себя в руки и низко поклонился.

— Без сомнения вы, великий султан. Признаю, что гордыня заслонила мой взор, скрыв истину.

Тот в ответ снова улыбнулся, повернувшись ко мне и снимая с себя тонкие искусство выделанные белые кожаные перчатки. Одно его движение бровью и визирь, подхватив их и какой-то тонкий серебряный тубус, подошёл ко мне.

— Вот твоя награда. Бери — это приказ, — произнёс султан.

Тут уже точно не стоило показывать норов, поэтому я подхватив протянутое мне, снова стал кланяться и направился на выход. Аудиенция была окончена. Спрятав всё полученное, я отправился к себе, только дома достав перчатки и тубус. Он и правда оказался сделан из серебра. Быстро открыл его, я раскатал документ на тонко выделанной коже, всего с двумя строчками на нём и висящей внизу золотой печати султана. Прочитав которые, у меня дрогнуло сердце.

— «Податель сего, Витале Дандоло, сын Энрике Дандоло, есть наш друг и друг всех правоверных мусульман.

Салах ад-Дин».

Ни регалий, ни титулов, просто друг самого легендарного человека Востока. Я почесал затылок, не зная, как к этому относиться, а во дворце никто не уведомил меня, что это значит. Как и с перстнем Папы получился неловкий момент.

— «Благодарю! Всю жизнь мечтал! Но позвольте вопрос… А что это?».

Оставив загадки на другое время, я направился на половину, которую занимал дядя. Ему пора было собираться в дорогу, поскольку свой долг я считал полностью выплаченным и так потратил на его гулянки кучу золота.

Зайдя в его покои, я скривился. Воняло человеческим потом, скисшим вином и нечистотами. На кровати похрапывал дядя, рядом пристроились две девушки, которые целую неделю всё что делали, так это его ублажали.