Искатель боли [СИ]

— Я — Асмодей, — вполне нейтрально ответил монстр к моему величайшему изумлению. — Лорд мстителей, демон-каратель и правая рука самого Мессера. Мне удалось удовлетворить твое любопытство, грешник?

— Ч… что я здесь делаю? Это Ад? Почему я снова попал сюда? — Выдал я сразу несколько самых волнующих меня вопросов.

— Ты здесь, потому что тебя призвал Повелитель, — коротко бросил приспешник Сатаны, и в его голосе мне почудилась усмешка. — И да, это то место, которое вы, смертные, называете адом.

— Но… — я недоуменно огляделся, пытаясь увидеть хоть что-нибудь знакомое в очертаниях каменистой пустоши. — Он всегда выглядел иначе…

От грохнувшего раската смеха, мне захотелось упасть на землю и спрятать руками голову. Демон, вне всякого сомнения, являющийся одним из Баронов Ада, широко раскрыл свою пасть и хохотал, словно услышал самую лучшую шутку тысячелетия. И от вида его зубастой ухмылки из моих глаз покатились кровавые слезы, которые я безуспешно пытался сморгнуть.

— Ты возомнил, что знаешь о нашем мире все, глупый смертный? — Громыхнул Асмодей, формируя в семипалой когтистой ладони сферу из черных молний. — Давай я тебе кое-что покажу…

Не успел я даже слова сказать против этого, несомненно, «великодушного» предложения, как пучок в руках карателя разросся до размеров целого стадиона, и мое сознания затопил беспросветный и оглушительный мрак.

Сначала ко мне вернулся слух, и первые звуки, пробившиеся сквозь вату темноты, несомненно, были шумом битвы. Уж их-то сложно спутать с чем-либо другим. Стоны, крики, команды на неизвестном языке, звон металла, грохот каменных глыб. Все это смешивалось в оглушительную какофонию, перекрывающую даже мои собственные мысли.

Когда пелена тьмы спала и с моего взора, то я обнаружил себя стоящим под стенами какого-то средневекового города, где кипела ожесточенная схватка. Люди в доспехах и кольчугах под накидками, украшенными красными крестами, с бесстрашием самоубийц рвались вперед, сотнями и тысячами погибая под ответным огнем защитников. Им на головы летели булыжники, вбивая шлемы вместе с головами в плечи, лился кипяток, падали тяжелые стрелы и густая горячая смола. Но их это не останавливало. Они будто бы вообще не ведали такого слова, как «страх».

Когда один пробегающий мимо меня крестоносец попытался между делом рубануть меня по шее длинным прямым мечом, инстинкты грешника сработали сами по себе. Да, я был обескуражен этим внезапным перемещением, и совсем не понимал, где оказался, но вбитые за тысячелетия навыки не требовали от меня сосредоточения.

Увернувшись от просвистевшего лезвия, я отставил ногу в сторону, об которую споткнулся рвущийся в бой воин, а потом на чистом автомате попытался отнять у него оружие. Чтобы увеличить свои шансы на удачный исход, я сперва воззвал к собственной Анима Игнис, а потом дернул изо всех сил, ожидая услышать хруст переломанных костей своего противника. Однако тот не желал сдаваться и без особых усилий сумел вывернуться из моей хватки, оттолкнув меня назад.