Взрослые игры (СИ)

- Ив сказал, что вы из цыганского народа. Это правда?

- Да, - улыбка вернулась на её красивое лицо. – Мы родились в цыганском таборе в аккурат перед развалом Советского Союза. Я появилась на свет на полчаса раньше Иврама, поэтому меня всегда называли его старшей сестрой. У нас была веселая жизнь – мы колесили по всей России и по бывшим союзным республикам, нигде не оставались надолго. Наша семья зарабатывала в основном мошенничествами: облапошивала простаков, придумывала аферы, занималась нечистоплотной торговлей… Мы с братом с раннего детства помогали взрослым. Пока родители втирали очки своим жертвам, мы с братом обычно отвлекали внимание: мы были двумя очаровательными зеленоглазыми ангелами, которые без труда привлекали к себе восхищенные взоры. Я и Иврам помогали нашему кочевому племени значительно увеличивать прибыль, нас считали талисманом табора… Но, несмотря на то, что мы близнецы – я всегда была обыкновенной девчонкой, а вот Иврам с младенчества блистал талантами: он хорошо танцевал, быстро освоил акробатику, но самое главное – с лёту запоминал иностранные языки. Однажды в Казахстане, когда ему было три года, он всего несколько часов слушал на пристани арабского моряка и, представьте себе, умудрился понять основы языка и в конце второго часа уже разговаривал с этим моряком на арабском!… Признаться, я завидовала ему страшно. Мне казалось даже, что в насмешку бог неравномерно наградил нас талантами: ему всё, а мне – ничего… Если б я знала тогда, чем для брата обернутся его дарования!… Видите ли, - пояснила Наста со вздохом, – в спецшколе Иврам, как наиболее перспективный ученик, проходил самую жесткую подготовку из всех возможных. Я была не столь талантлива и не узнала того, через что пришлось пройти ему. Спецшкола превратила моего брата в того Ива, которого вы знаете сейчас.

- Но как вольные цыгане оказались в спецшколе?

- Когда нам с Иврамом было по пять лет, наш табор оказался в центральных районах России. Там наша деятельность – я имею в виду мошенничества – пришлась не по вкусу местной бандитской группировке. Нам велели поскорее убираться из тех мест, но взрослые почему-то заупрямились – я была тогда мала и не запомнила причины, по которой вместо того, чтобы просто уйти, они решили бросить вызов тамошним воротилам. Была дикая и шквальная перестрелка. Мать убили, а отца арестовала милиция, - как, впрочем, многих в нашем таборе. Меня и Иврама отправили в детдом. Там нас и нашли вербовщики из государственной спецшколы – сироты для них предпочтительнее всего, они никому не нужны, их никто не хватится… Когда нас привезли в это учреждение, то первым делом протестировали: и, поняв, какой потенциал скрывается в Иве - направили его на самый высококлассный курс, где готовили шпионов и убийц экстра-класса, меня же определили на более легкий курс, ориентированный на бюрократическую работу. На моем курсе учились пятнадцать человек, собранных по всей России, на курсе Ива – всего три, причем один из них через несколько лет не выдержал нагрузок и покончил жизнь самоубийством, а другого брат убил по приказу руководителя курса. Все в спецшколе знали, что он станет лучшим из лучших, когда закончит учебу, на него возлагали большие надежды. Но он, как я уже сказала, решил, что знает достаточно, и сбежал – пустившись в вольное плавание…

- Учеба оказалась для него слишком тяжелой? – с оттенком язвительности спросил Тэкесима, подумав о своих сломанных ребрах.

- Скорее, слишком легкой, - фыркнула Наста. – Я же сказала, что он был даже чересчур талантлив. Он легко усваивал все, что ему преподавали. То, чему его учителя сами обучались чуть ли не десятилетиями, Иврам постигал за месяцы, максимум – годы. К четырнадцати годам он превзошел своих учителей – и, поняв, что те больше ему не нужны, брат решил уйти. Скажите мне, Тэкесима, чем его так привлек этот Коеси Акутагава?

Услышав такой вопрос, телохранитель растерянно почесал затылок.

- Даже не знаю, что вам сказать… Я считаю Ива психом, поэтому не могу знать, что за мысли у него бродят в голове относительно этого… Но, если хотите, то отвечу так: вы видели Акутагаву?

- У меня есть досье на него. Но вы имеете в виду – лично, вживую? Нет, не имела возможности.

- Когда увидите «вживую», то, сдается мне, поймете.

Наста, оценив юмор, улыбнулась, затем заботливо осведомилась:

- Как действует обезболивающее?

- О, превосходно, - отозвался Тэкесима. – Я бы с удовольствием покурил, пока мне не больно дышать.

Она взяла сигареты и зажигалку, но, вместо того, чтобы просто передать их, встала с кресла и подошла к нему. Пока он прикуривал, Наста присела на журнальный столик подле Тэкесимы, неотрывно глядя ему в лицо. Её изумрудные глаза заставили его насторожиться:

- Что-то не так?

- Нет, всё так, - сказала она. – Я просто думаю о сексе с тобой.

Тэкесима даже закашлялся от такого поворота дел.

- Что?

- А что в этом такого? – Наста принялась расстегивать свою блузку. – Секс это естественное занятие, желание получать удовольствие заложено в нас самой природой. Разве ты не согласен с этим?

- Да, но…