Титаны психиатрии XX столетия [litres]

Как мы уже неоднократно писали, при создании нозологической классификации психических заболеваний Э. Крепелин старался сосредоточиться на применении простых эмпирических, легко воспроизводимых количественных и натуралистических методов исследования, в частности, методов экспериментальной психологии. При этом он утверждал, что, выстраивая свою классификацию психических заболеваний, попытался, насколько возможно, отказаться от умозрительных построений и спекулятивных теорий (как псевдоневрологических, так и психологизаторских и морализаторских или религиозно-мистических). Тем не менее, будучи, безусловно, «человеком своего времени», Э. Крепелин не смог избежать того, что непреднамеренно неявно включил в свою нозологическую концепцию некоторые спекулятивные, умозрительные и ныне считающиеся ненаучными теоретические концепции, такие как «теория дегенерации».

Следует особо подчеркнуть, что, несмотря на описанный пересмотр и расширение концепции об этиологии и патогенезе психических заболеваний, сделанный Крепелином с 1920 по 1926 годы, на произошедший отказ от «нейробиологического детерминизма» и на принятие своего рода ранней версии биопсихосоциальной модели психических заболеваний, Э. Крепелин и в этот период ни разу, до самой смерти не отходил от своего основного постулата – о существовании и правомерности выделения на эмпирической, клинико-психопатологической основе отдельных «естественных типов болезней» (отдельных психических заболеваний), о существовании и потенциальной доступности для будущего научного изучения «естественных сущностей болезни» (нейробиологических субстратов психических заболеваний), и о том, что первое – неким, хотя и довольно грубым и поверхностным образом, все же отражает второе, так как различия в клинической симптоматике, течении и прогнозе разных психических заболеваний обусловлены именно их объективными нейробиологическими различиями, пока не известными.

Этот крепелиновский постулат принимается за идейную основу классификации психических заболеваний и по сей день. Отчасти он примиряет нас с объективным несовершенством классификации, с субъективностью психиатрической диагностики, с расплывчатостью диагностических критериев, с недостаточной нейробиологической обоснованностью текущей классификации.

Такое примирение возможно именно потому, что этот крепелиновский постулат содержит в себе сразу две обнадеживающие мысли. Первая – несмотря на грубость, поверхностность и эмпирический характер сегодняшней классификации психических заболеваний, очевидно объединяющей явно нейробиологически гетерогенные заболевания под одним «зонтиком», таким как шизофрения или БАР, мы все же можем надеяться, что, вводя эту классификацию, мы эмпирически ухватили нечто важное, нечто, реально имеющее нейробиологическую основу (то, что сегодня называют «эндофенотипами» психических заболеваний). Вторая обнадеживающая мысль – с течением времени по мере накопления наших знаний о нейробиологических основах и различиях психических заболеваний наша классификация психических заболеваний обязательно будет уточняться и пересматриваться.