![Натали Палей. Супермодель из дома Романовых [litres] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/5/2/7/2/6/natali-palej-supermodel-iz-doma-romanovyh-litres-download.jpg)
Натали Палей. Супермодель из дома Романовых [litres]
- Автор: Жан-Ноэль Лио
- Год: 2018
- Язык: русский
- Год: Этерна
- ISBN: 978-5-480-00303-1
- Переводчик: Мария С. Кленская
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Натали Палей. Супермодель из дома Романовых [litres]». Краткое содержание книги:
12
Когда Натали впервые встретила Кокто, ему был тогда уже сорок один год, а ей исполнилось только двадцать шесть. Он тогда уже был ненавидим и обожаем за свой талант. Поэт, романист, драматург, художник и режиссер, Кокто нарушал все границы в искусстве, пытаясь выразить запутанную жизнь целого поколения, и одарил конец десятилетия самыми разнообразными творениями. Его роман «Трудные дети» имел невероятный успех, пьеса «Человеческий голос» была поставлена в «Комеди Франсез», последний курс детоксикации вдохновил его на сборник «Опиум» с собственными иллюстрациями[169], а его первый полнометражный фильм «Кровь поэта» вызвал восхищение даже самых ярых его противников – сюрреалистов.
Фильм, в котором звучала музыка его друга Жоржа Орика, был путешествием по бессознательному поэта. На афише представлены самые необычные персонажи: Ли Миллер, знаменитая манекенщица, муза Мена Рея, чернокожий танцовщик Фераль Бенга, американский травести Барбет в вечернем платье от Шанель. Кокто сказал, что попытался снять поэзию, как ныряльщик, который исследует и фотографирует жизнь подводного мира.
Фильм был завершен в 1930 году и вызвал большой скандал своими антицерковными аллюзиями и декадентскими образами. Год он был запрещен к показу, но наконец, 20 января 1932 года, представлен публике. «Натали была глубоко тронута “Кровью поэта”, – объясняет Дениз Тюаль. – На самом деле она видела фильм уже много раз до того, как посмотрела его вместе с Жаном. В сущности, именно ей и принадлежала идея устроить этот частный показ. Она сгорала от желания встретиться с ним».
«Я была без ума от интеллекта и очарования Жана», – призналась Натали одному из биографов писателя. Княжна знала, что Кокто, поэт-прорицатель, мог видеть иную правду за мирской жизнью, от которой она решила защищаться до последнего. Одного взгляда было достаточно, чтобы увидеть эту «глубокую легкость», которой обладали они оба. Похожая на Жана Кокто даже в мелочах, княжна была его идеальным зеркалом, отмечала Доминик Марни, внучатая племянница поэта. Натали была очень интуитивна и разделяла его пристрастие ко всему необъяснимому, невыразимому, к волшебству. До их знакомства его отношения с женщинами были похожи на сон, на братскую любовь. Воображение рисовало ему идеальную семью, он выбирал себе замечательных «сестер», например поэтессу Анну де Ноай или художницу Валентину Гюго, но влюблен он никогда не был, исключая, пожалуй, его отношения с актрисой Мадлен Карлье в 1909 году.
Кокто, которому к сорока годам удалось все-таки переехать и поселиться отдельно от матери, жил начиная с осени 1931 года на улице Виньон, в нескольких метрах от площади Мадлен. Его квартира была своего рода святилищем, с китайской прислугой, подносами для опиума и трубками, вспоминала Натали. «Иногда там случались вещества и посильнее опиума – был ли это кокаин? – Жан никогда не позволял мне пробовать, но уверена, что полюбила бы это». Свободное поведение, богемная компания, собиравшаяся вокруг наркотиков, театральное окружение, всегда милое сердцу княжны… все это было неотъемлемой частью их вошедшей в историю любви. Княжне нравилась словесная пиротехника Кокто, его страсть к нарушению правил, его интуиция мечтателя. Как можно было не прельститься спектаклем, который он создавал?
В обтянутой черной тканью комнате, при свете свечей, он устраивал странные вечера, утопавшие в дыму трубок. Натали была увлечена, околдована. Она могла только подчиниться элегантности церемониала. Острый, как кинжал, язычок пламени, трубки из драгоценных пород дерева и серебра, на которых были вырезаны фигурки мандаринов и иероглифы, тонкие иглы, скребки с гравировкой – роскошь и необходимость одновременно… Опиум «успокаивал роскошными ритуалами, которые веками сопутствовали этому изысканному яду»[170].
Кокто начал курить опиум, чтобы справиться с потерей Раймона Радиге, своего протеже и любовника. Это литературное чудо унес тиф в декабре 1923 года в возрасте двадцати лет. В то время он редактировал свой роман «Бал графа д’Оргель». Постепенно опиум как «ковер-самолет» стал необходим ему для работы. «После пяти трубок мысль искажалась, медленно растворяясь в теле вместе с благородными капризами чернил…»[171] Это был литературный наркотик – его следы есть в творчестве Томаса де Квинси, Шарля Бодлера, Оскара Уайльда и ди Клода Фаррера, еще одного близкого друга княжны, – опиум давал Натали возбуждение чувств, и они праздновали союз ума и красоты. Растянувшись на подушках, одетые в элегантные пеньюары, со взглядом, устремленным в пространство, они проводили целые дни, защищаясь от злобы внешнего мира облаками нежного ароматного дыма.
169
«В конце 1928 года Кокто лег в клинику в Сен-Клу. Среди многочисленных лечебных курсов этот был совершенно особенным, поскольку благодаря ему родилось произведение искусства – или невроза, – уникальное и для творчества Кокто, и для всей литературы XX века. “Опиум” был большей частью написан во время курса реабилитации». Arthur King Peters, op. cit., стр. 104.
170
Jean Cocteau, Romans, Oeuvres devers, La Pochoteque, стр. 604.
171
Jean Cocteau, op. cit., стр. 595.