Нарисуй Италию

Если в Комсомольском он пытался загнать себя в ожидания родителей, то в Питере добровольно влез в образ, навязанный братом, и ни там, ни там не чувствовал себя на своём месте, метался, продлевая затянувшийся подростковый мятеж. В итоге терял самого себя. Интуитивно чувствовал, что происходит что-то неправильное, но не мог понять, как из этого выпутаться.

Одним из первых бунтарских поступков, обозначивших свободу, стал поход в тату салон, где Алексей обзавёлся пирсингом в брови и кольцом в ухе. Тату, правда, не набил, но познакомился с тату-мастером Даниилом. Он был старше, но именно его с первой же встречи Алексей хотел назвать другом, именно ему в последствие позволил художничать на своей спине, хотя изначально планировал сделать небольшую татуировку.

За полгода Алексей почти поверил в нового себя, отрастил длинную лохматую чёлку, курил в компании Вани и его друзей, чуть ли не под окном деканата, и одевался так, как советовал брат: немного небрежно и в соответствии с последними веяниями моды. Только вот потребительски относиться к девушкам и свободно флиртовать у него не получалось, никак не мог привыкнуть, что его считают красивым, смущался и не всегда мог найти ответ.

Проще было молчать и строить из себя загадочного пофигиста. К счастью, обычно от него и не требовалась проявлять активность, студентки охотно знакомились с ним сами или просили Ваню организовать встречу с Алексеем в их проходной, как вокзал, квартире.

В начале марта Ваня затеял сабантуй, посвящённый сразу двум праздникам — мужскому и женскому, объединил их с приходом весны и позвал друзей. Вышло как обычно шумно, грязно и неприлично. Время перевалило далеко за полночь, но Алексей не мог лечь спать: на кухне постоянно толпился народ, курили в открытую форточку, болтали, сидя на столе, кто-то громко плакался на учёбу и обещал отомстить принципиальной Щукиной.