Граница

В столовую вошел высокий подтянутый ефрейтор. На рукаве — красная повязка дежурного по заставе.

— Внимание! — сказал дежурный. — После ужина в комнату политпросветработы.

Ефрейтор взглянул на бумагу, которую держал в руке.

— Рядовой Крыга, после беседы — к начальнику заставы.

Я вскочил.

— Вы — Крыга? Не забудьте, после беседы, — подчеркнул он.

Комната политпросветработы была уютная, обставленная со вкусом. За столом, покрытым красной материей, стоял начальник заставы капитан Налетов. Нас было мало, и мы сидели близко к офицеру. Беседа получилась неофициальная. Капитан спрашивал, мы отвечали; потом мы задавали вопросы, он объяснял.

Я с интересом слушал рассказ капитана о боевом пути заставы, ее героях и традициях. И в то же время в голове всплывала мысль о предстоящем вызове, о Ласте и о том, что меня, видимо, долго будут укорять за эту лошадь.

Канцелярия заставы небольшая. Стол, несколько стульев… На стене под стеклом — схема участка, в углу — стальной сейф. Капитан Налетов сидел за столом, перелистывая какую-то книгу. Он взглянул на меня, и я с дрожью в голосе доложил о своем прибытии.

— Садитесь, рядовой Крыга, — сказал капитан. — Не волнуйтесь.

Я сел. Начальник заставы рассматривал меня изучающим взглядом.

— Расскажите-ка, как это вы ухитрились вывести из строя лошадь.

Я сбивчиво, путаясь, начал рассказывать и почувствовал, что говорю не так.

Начальник вдруг улыбнулся. Скуластое загорелое лицо его сразу стало приветливым.

— Ну, чего вы боитесь? Я вас вызвал не для того, чтобы наказать.

От его улыбки, от голоса, звучавшего дружески, я почувствовал, как отлегло от сердца, и уже спокойнее, подробно рассказал, как все произошло.

— Вы поняли теперь, в чем ваша ошибка? — спросил капитан.

— Нет.

— Вот в этом вся беда. Из вашего рассказа видно, что вы совершили не одну, а две ошибки. Первая — на опасном месте вы не следили за движением лошади: она сошла с тропы на камни и, споткнувшись, упала. Вторая — вы поводья держали не в той руке, которая обращена к обрыву. Вы держали поводья в левой руке. Лошадь, с силой дернув их, повернула вас лицом к скале, и вам не видно было ни лошади, ни обрыва, ни тропы. А если бы повод у вас был в правой руке, лошадь, дернув его, повернула бы вас лицом к обрыву, вам было бы все видно: и где вы стоите, и что лошадь делает. Это детали, но их надо знать.

Потом начальник стал расспрашивать, как я жил в колхозе, кем работал, как занимался на учебном пункте. Я смотрел в его внимательные серые глаза, и у меня будто крылья за спиной вырастали.

Следующий день для нас, новичков, был богат событиями. В курилке новобранцев окружили старослужащие пограничники. Пошли расспросы, рассказы, воспоминания. Неожиданно рыжеволосый солдат Хохлов взял меня за пояс, оттянул его и просунул под ремень руку до локтя: