Непобедимый. Жизнь и сражения Александра Суворова

«Боже продолжи в целости здравие Ваше! Когда же меня повысить соизволите в Геор[ия] 2-й кл[асс]. Вашему Высо[ко]гр[афскому] Сият[ельству] клянусь, что я на всю кампанию удовольствован буду, хотя бы еще полдюжины раз мне подратца случилось»[241].

Более писем с просьбой о награждении за первый рейд на Туртукай Суворову уже писать не пришлось – 30 июля 1773 г. по именному высочайшему указу он получил желанную награду.

Не спешите, мой читатель, осуждать полководца за то, что он столь настойчиво выпрашивает себе награду, да еще и откровенно льстит своему начальству. Такова практика взаимоотношений подчиненного и начальства в XVIII в., да и не только в нем. Очевидность подвига вовсе не означала очевидности награды. Наоборот, чаще вознаграждалась не заслуга, а близость к тому, от кого награды зависели; вознаграждались не способности, а высокое происхождение, сильные и тесные связи в аристократической среде и при дворе. Хорошо вознаграждались угодничество и раболепие. Тот же граф И. П. Салтыков, будучи камер-юнкером двора, за победу своего отца при Кунерсдорфе в 19 лет стал полковником, а на следующий год был выпущен в армию бригадиром, и это в 20 лет от роду. Тот же Суворов стал бригадиром в 39 лет, имея за плечами опыт Семилетней войны. Граф Я. А. Брюс благодаря своим придворным связям в 26 лет из поручика гвардии был произведен в полковники, Суворов же стал полковником в 37 лет. Эти и многие другие подобные же карьерные успехи, происходившие у него на глазах, выучили нашего героя при необходимости льстить сановной бездарности, волею судеб начальствовавшей над ним, ради того, чтобы и его собственное мужество и талант не остались безвозмездны, как говорили тогда. Обращение же к главе Военного ведомства с просьбой о награде, хоть и заслуженной, было тогда вообще делом само собой разумеющимся и никак не считающимся унизительным. Что же делать? С волками жить – по-волчьи выть.