Контрабандисты Гора

Я оглянулся назад и посмотрел на караван. Офицер и писец обменивались бумагами и делали какие-то примечания.

Мужчинам нужны рабыни.

Караван вскоре должны были повести по причалу к узкой сходне, по которой рабыням предстояло подняться на судно.

Я никогда больше не увижу её снова, думал я. Теперь можно будет забыть о ней. Это не могло не радовать. Но перед глазами почему-то стояла картина, как она, опустившись на четвереньки, ползёт ко мне, неся рабскую плеть, зажатую между её маленькими, ровными, белыми зубами. Помимо моей воли воображение рисовало мне картинки, в которых она, стоя передо мной на коленях, кротко и страстно ласкает губами и языком плеть, теперь зажатую в моей руке, адресуя к ней внимание рабыни, хорошо при этом, сознавая, что эта плеть, если я не буду удовлетворён полностью, будет использована на ней.

— Господин, — окликнула меня моя рабыня, выводя из раздумий, — может быть, теперь мы можем вернуться в гостиницу Тасдрона?

И снова я не счёл нужным отвечать ей.

— Она не столь уж и красива, не так ли? — спросила моя рабыня.

— Верно, — согласился я.

Караван уже подходил к ближайшему из двух маленьких кораблей. Докеры уже стояли у причальных кнехтов, готовые по первому требованию сбросить швартовы, которые тут же втянут их товарищи на борту судна. На баке, на миделе и на корме корабля уже заняли свои места моряки с баграми. Ещё четверо парней готовили к подъёму небольшой рей с пока ещё свёрнутым парусом. Весла всё ещё были втянуты внутрь борта. Оба рулевых уже стояли по местам.

Я решил подождать, пока корабль не отчалит, и посмотреть, как он удаляется за дальний волнорез и постепенно превращается в яркое пятнышко, исчезающее за горизонтом. Это должно будет стать последним воспоминанием о ней. Вопрос будет закрыт окончательно. Караван по сходне перевели на палубу, где поставили на колени и сняли с шей верёвку, но оставили связанными и ослеплёнными. Шнуры с рук и повязки с глаз с них снимут, только когда Брундизиум исчезнет за кормой. Любопытство не подобает кейджере. Впрочем, вполне вероятно, что даже когда корабль отойдёт достаточно далеко, им вряд ли удастся полюбоваться морем и проплывающими мимо берегами. Зачастую их уводили в основной трюм, подволок которого не выше талии, а вместо палубы — песок, используемый в качестве балласта, и там приковывали за шеи, после чего, наконец, избавляли от шнуров и повязок. Как мне удалось узнать, именно так поступили с караваном, приведённым из другого здания и погруженным на предыдущее судно. В основном трюме обычно темно, а песок — влажный. Иногда там держат верров, но чаще для них делают загон на открытой палубе. Я отметил, что на втором корабле тоже всё было приготовлено к отплытию. Вообще-то его погрузку закончили ещё вчера, но его капитан, по-видимому, решил подождать и выходить в море вместе. Грузы на обоих судах были практически идентичны, да и вооружённых до зубов пассажиров, как я заметил, поделились поровну. Вообще, считается, что идти двумя кораблями гораздо безопаснее, чем поодиночке. Конечно, излюбленной добычей «морских слинов» являются круглые корабли, но слин, когда голоден, не брезгует и меньшей добычей. В таверне мне удалось свести знакомство и пообщаться с товарищем, который, как оказалось, был командиром наёмников, отправлявшихся на втором судне.