На службе Франции. Президент республики о Первой мировой войне. В 2 книгах. Книга 2

Об операциях во Франции получены более утешительные известия. По согласованию с главной квартирой я послал Мильерану письмо с поздравлениями для наших войск. Одно время я боялся, когда писал его сегодня, что оно может быть принято за преждевременное возвещение конца сражения. Однако после телеграммы царя нельзя обойтись без этого жеста со стороны президента, да к тому же войска дрались так изумительно, что лучше не откладывать.

Пенелон весьма удовлетворен. Мы достигли вершины Вими, а сегодня ночью прорвали вторые линии неприятеля на северо-западе от Суэна. В образовавшуюся таким образом дыру прошло несколько наших полков, а также кавалерия. Кажется, немцы согласны принять сражение в открытом поле. Но Пенелон говорит, что это пока должно еще остаться в великой тайне. Он просит меня не говорить об этом решительно никому, так как мы можем быть остановлены и даже отброшены контратаками неприятеля. Немцы отовсюду, где только можно, собирают свои сколько-нибудь свободные части, не брезгуют даже простыми ротами. Вчера вечером Жоффр колебался, продолжать ли сражение. Его беспокоил вопрос о расходовании снарядов. К тому же Петен находил нецелесообразным атаковать вторые линии неприятеля без новой артиллерийской подготовки. Приказ о возобновлении боев дал Кастельно. И вот наступили новые часы ожидания и тревоги.

Во второй половине дня я посетил госпиталь, устроенный корпорацией нотариусов на улице Шеврез. Нашел несколько раненых из Суэна и Суше, все они в прекрасном настроении.

Затем заехал в министерство общественных работ, где Марсель Самба организовал выступление товарища английского министра финансов Робертса и члена лейбористской партии в палате общин Ходжа. Они говорили об участии Англии в войне. «Плечом к плечу с Францией, – сказал Робертс, – Англия будет сражаться до последней капли крови».

Возвратившись в Елисейский дворец, застал здесь Пенелона в еще более радужном настроении. Три наши дивизии продвинулись на север от Суэна. Одна из них идет на Сомм-Пюи, другие две свернули направо и налево, чтобы зайти в тыл пройденных нами позиций неприятеля.

Ввиду новых телеграмм из Болгарии я просил Вивиани и Делькассе прийти ко мне к концу дня на совещание. Делькассе жалуется на усталость и нездоровье. Однако он превозмог себя и обратился к России с требованием поддержать совместно с нами Сербию и в случае надобности послать войска по Дунаю. Он подписал также составленную де Маржери телеграмму, в которой мы указываем Лондону на опасность выжидательной позиции. В Софии король не принял отставки Тончева, и состоялось примирение между последним и Радославовым. Это означает триумф немцев. Они уже ведут себя здесь, как хозяева. Их офицеры работают в военном министерстве. Немцы посылают данные для немедленной оплаты реквизиций (София, № 537).

Вечером Мильеран сообщил мне по телефону, что в Шампани мы действительно пробили брешь и прошли через нее неизвестно с каким количеством войск, но потом вынуждены были отступить через эту самую брешь. Больше ничего не известно, но и этого достаточно, чтобы вызвать во мне смертельную тревогу, которая не покидала меня всю ночь. Что сталось с теми тремя дивизиями, которые, как нам сообщали, перешли за неприятельские позиции? Если они были отведены назад, то, наверное, понесли огромные потери? Вероятно, многие из наших попали в плен? Эти мысли не дают мне покоя, причиняют мне жестокие страдания. Я вспоминаю сияющие лица публики на сегодняшнем собрании в министерстве общественных работ, вспоминаю, как Жюль Гэд в порыве чувств жал мне руку и говорил: «Как хорошо вы сделали, что послали привет нашим войскам!» Бедная благородная армия, бедная дорогая страна…