Тагу (Рассказы и повести)
- Автор: Чиковани Григол Самсонович
- Год: 1972
- Язык: русский
- Год: Мерани
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Тагу (Рассказы и повести)». Краткое содержание книги:
Обернулись к Вамеху Исхак и Махмуд-паша.
— Что поделаешь, — недовольным и раздраженным голосом проговорил сардар, — видно, мы не найдем общего языка. Ты все тот же Фома, в той же шкуре.
Вамех не слушал его. Мысли его были устремлены к матери, которая, как он знал, стояла за дверьми и слушала их разговор.
— Люди говорят: большая кисть большие письмена пишет, — доносился до княгини голос сардара, — большой человек большие дела делает. Ты мог бы сделать добро своему народу и угодить султану. Я напоминаю тебе свое условие: если ты выйдешь со мной в поход на Имеретию, я ни одного воина не оставлю на одишской земле. Султан освободит тебя от. дани.
Княгиня вслушивалась в каждое слово, опираясь на руку Цагу.
— Я дважды отвечал тебе, сардар, — ты верно заметил: я тот Фома, в той же шкуре — таким и останусь.
Кесария облегченно вздохнула:
— Мой мальчик!
— Даю тебе два дня на размышление, — в голосе Искандера-Али звучала угроза. — Не дашь мне желанного ответа, утром третьего дня твоя мать не увидит восхода.
Вамех стоял перед турком, высоко подняв голову.
Исхак и Махмуд удивленно и выжидательно смотрели на юношу.
Затаив дыхание ждала его ответа Кесария.
— Если я не ошибаюсь, у вас есть такая притча, — начал Вамех после долгого молчания. — Взошла коза на крышу и оттуда начала волка бранить. Слушал, слушал ее волк и говорит: «Эй, коза, не ты эти слова говоришь, а то место, где ты стоишь в безопасности».
У Кесарии лицо осветилось гордостью.
Искандер-Али отшатнулся, словно от пощечины. Еще больше вздулись вены на висках. Он было схватился за кинжал, но вовремя взял себя в руки, сделав вид, что не понял притчу.
— Прощай! Да пребудет с тобой аллах! — спокойно произнес он и пошел к выходу.
Исхак и Махмуд, не понимая, как мог сардар вынести такое оскорбление от юнца, удивленно переглянулись и последовали за ним.
…Смеркалось. Вамех стоял все в том же зале. Теперь перед ним были визири и вельможи: Ростом Липартиани, Тариэл Чиквани, Нико Джаиани, Кайхосро Чиладзе, Беглар Чичуа, Телемак Гугунава, Гванджи Апа-киа и Эсика Церетели. Последний сидел с перевязанной головой. Прибыл и каталикос Одиши, Имеретии, Гурии, Абхазии, Сванетии в сопровождении епископов.
— Что же вы молчите, — спрашивал их замученный бессонницей Вамех. — Поднимите головы, взгляните мне в глаза, посоветуйте мне что-нибудь. — Он заметил, что все взоры устремлены к окну, и обернулся.
За лесом садилось солнце. По небу, словно отара овец, медленно плыли белые облака, мутно краснел и переливался солнечный полудиск. Лес, освещенный заходящими лучами, волновался, будто кровавое море. Вамех отвел глаза от этого мрачного зрелища и поглядел на католикоса — это был самый близкий для него человек: родной брат отца, его учитель и наставник.
— Княгиня не увидит завтра восхода…
Наступила тяжелая неловкая тишина.
Солнце спускалось с удивительной быстротой.
— Солнце не ждет, — в отчаянии прошептал Вамех, но шепот его неожиданно четко прозвучал в зале.
— На все воля божия, — шевельнулись губы католикоса.
Этот несокрушимый, как гора, человек, который легко поднимал всадника с конем и не считался особенно жалостливым, теперь беспомощно и растерянно смотрел на племянника.
— «Воля божия», — повторил Вамех, вглядываясь в бледные лица сидящих в зале: их губы беззвучно твердили: «Воля божия!.. Воля божия!..».
Скрипнула, протяжно застонала входная дверь, и вошел дворецкий. Склонив морщинистое лицо с белой бородой, он объявил:
— Искандер-Али пожаловал…
Он не успел закончить, как дверь широко распахнулась и вошел сардар в сопровождении пашей.
Никто не поднялся, чтобы его приветствовать.
Преодолев растерянность и волнение, Вамех стоял перед турком, прямой и недоступный.
Позавидовал Искандер-Али его выдержке.
Он уверял себя, что не сердится на визирей за то, что они не приветствовали его, на самом же деле гнев душил его. Тут еще вспомнил он вчерашнюю притчу царевича — и вовсе распалился.
Чтобы не дать волю своему гневу, Искандер-Али молчал.
Над лесом оставался узкий край кровавого диска, но и он скоро исчез. Тогда сардар перевел взгляд на Вамеха.
«Солнце навеки погасло для моей матери, но не для Одиши», — казалось, говорил взгляд юноши.
Вамех молчал, но турку казалось, что он повторяет оскорбительные слова из притчи.
С заходом солнца в зал закрались сумерки. Долго молчал Вамех. Не глядел он на грозно нахмуренного сардара, не видел своих советников и вельмож. Сомкнуты были его уста.