Стена между нами

— Не сказала бы. Вы выбрали Мику почти сразу.

— Это было больше ее решение, чем моё, — возражает Кеган. — Но я рад, что всё сложилось именно так.

Мы молча смотрим, как Лиллиан укутывает спящего Мэггота клетчатым пледом. Старик просыпается, ловит её руку, оставляет на тыльной стороне ладони легкий поцелуй. А я решаюсь задать вопрос, который мучает меня полдня.

— Господин, если позволите, Кейдн называет вас дядей. Это так? Вы родня по крови?

— Они семья моей матери Тиган от второго брака, — игниалас совершенно правильно трактует мои сомнения. — Мэггот — её муж, Лиллиан — их дочь, Оттер — отец ее детей. Но звать меня «дядей» проще и привычнее для всех.

— Но ведь они люди? Все… Я не понимаю.

— И что же сбивает вас с толку, госпожа?

— Ваши родители… Я думала, что их уже нет. И думала, они оба были драконами.

Прикусываю язык, понимая, что опять ступила на узкую тропинку. На лице Кегана появляется та самая холодная вежливая улыбка, что и в прошлый раз, когда мы говорили о семьях и традициях его народа.

— Не верите, что я наполовину человек? — он выделяет последнее слово интонацией. — Только мой отец был несущим пламя. Его убили шестьдесят лет назад во время Восстания Королей. Мать же пришла за Стену одной из избранных, как и вы. Её не стало около десяти лет назад.

Он ждет дальнейших вопросов, но мне хватает такта сперва выразить сочувствие:

— Мне жаль. Наверное, я спрашиваю о слишком личном.

— Ваше любопытство довольно типично для того, кто лишь недавно пришел из-за Стены. Я бы сказал, утомительно типично. Впрочем, вы наверняка хотите узнать детали.

Кажется, он нарочно провоцирует меня, возможно даже хочет, чтобы я сказала очередную глупость. Это задевает и даже немножечко злит, поэтому я стараюсь сделать так, чтобы говорить пришлось в основном ему.

— Не стоит видеть во мне врага. Простите, если я оскорбила память дорогих вам существ.

— Дорогих мне людей. Не бойтесь произнести это слово.

— Я и не боюсь.

— Но считаете, что для меня есть разница. А её нет.

Он ставит бокал на столик, опирается локтями о колени, склоняется ко мне.

— Вам все еще удобно верить в чудовищ к северу от Стены? — произносит он задумчиво. — Сделать нас виновными за все ваши боли и невзгоды, видеть в нас только жестокость, расчет и подлость. Признайтесь, вы ведь удивились, увидев Мику тут почти полноправной хозяйкой? И еще больше — узнав о второй семье моей матери? Вы считаете, что она была здесь пленницей. Жертвой, отданной на растерзание злобному монстру, требующему от нее ежегодного приплода, словно от племенной кобылы. Но правда в том, что они с отцом любили друг друга. Так сильно, так страстно, как немногие в подлунном мире. Она чуть с ума не сошла, когда его убили. Провела более десяти лет в тоске, не разговаривала ни с кем, даже во двор выходить отказывалась. Я видел, что она угасает с каждым днем, тает, как тень в сумерках. И ничего не мог с этим поделать.