О ком молчит Вереск [+ бонус]

Дрожащими пальцами подняла одну из бумаг и поднесла к лицу, но рассмотреть не могла. У меня все расплывалось перед глазами. Я ослепла. Я ничего перед собой не видела. Мне хотелось, чтоб он замолчал, и одновременно хотелось, чтобы никогда не прекращал говорить.

– Но как приятно было убедиться, что Сальваторе ди Мартелли подонок и мразота, правда? Получить подтверждение своему ощущению. Своим мыслям о нем. Об этом Пауке. Убедиться в который раз, что он тварь и недостоин любви святой мученицы Юлии, отданной ему на заклание. Зато как избавилась от него и стала счастлива. Обрадовалась, когда он исчез, и можно теперь окрутить его брата. Да?

Он все же склонился надо мной и поднял мое лицо за подбородок.

– Как красиво мы плачем. А по мне плакала? Или обдумывала, как пристроить свою продажную задницу в постель второго ди Мартелли? М? Или он сам пришел и предложил стать его женой? Расскажите, господа предатели, как это было на самом деле? Возможно, чистосердечное признание смягчит наказание. И я пожалею вас. Растопите мое сердце душещипательной правдой.

Сказал пафосно и снова поднялся во весь рост. Я молчала, продолжая смотреть перед собой и судорожно хватать воздух. Мне его катастрофически не хватало, и что-то давило в ребра. Мне было плохо, и в голове сильно шумело.

– Молчите? Тогда я приговорю вас обоих. Ты, Марко ди Мартелли, лишаешься всего, что принадлежало тебе. В уплату долгов твое имущество уже сейчас описывается судебными приставами и выносится из твоего особняка. Но ты не волнуйся, я дам тебе пару сотен долларов на самолет, чтобы улететь как можно дальше… от мести Семьи. Хотя, ты же знаешь, что от нас не уйти, и что за разоренную казну тебя и всю твою семью ждет смерть.

– Сальваааа, – заорал Марко и вдруг упал на колени, пополз на них к своему старшему брату, вызывая у меня приступ тошноты и такой адской гадливости, что от нее сводит скулы. Он прополз возле меня и схватился за ноги Сальвы. – Пощадиии…я…бес попутал меня, зависть, обиды. Я…я не хотел. Пощадиии, я же твой брат, я кровь твоя, плоть твоя.

Он цеплялся за колени Сальваторе, дергал штанины и тряс головой. Его очки упали в траву, и теперь он щурился и казался похожим на насекомое.

– Ты мне больше не брат…ты подлая тварь, которую стыдно называть нашей фамилией, и достоин собачьей смерти… Хотя, о чем это я. Собаки – благородные животные, а ты – вонючий шакал. А ее…ее я приговариваю к смерти вместе с собой. Она же стала твоей женой. В богатстве и бедности, в болезни и здравии. Так что ты можешь взять ее с собой и прятаться с ней вместе.

Пнул Марко ногой, и тот отлетел назад.

– Они убьют меня, Сальвааа, они меня убьют.

«Меня»…Он говорил только о себе. Тяжело дыша, я смотрела на него и понимала, что ощущаю себя оплёванной, вбитой в грязь идиоткой, над которой посмеялись, которая явилась всего лишь трофеем в желании досадить брату, трофеем в желании получить все, что принадлежало Сальваторе. И мне мучительно захотелось вырвать ему сердце, вцепиться ногтями в его впалую грудную клетку и выцарапать то черное месиво, которое перекачивало его кровь вместе с подлостью.