Дисперсия (СИ)

— Делай то, что делал бы до своего вопроса. Почему тебя это так напрягло?

— Да я просто не ожидал такого поворота!

— Не ожидал, что я приглашу тебя на свидание сюда или вообще?

— Вообще.

— Почему?

Почему, почему, а ты сам ответь! Я попытался не раздражаться от вопросов, на которые у меня не было четких ответов. Когда я нервничал, меня могло вывести из себя абсолютно все, даже люди, которые мне в обычное время очень нравились. Гордон мог не знать о такой противной черте характера, поэтому приходилось скрывать раздражение. Но, кажется, он заметил, как я напрягся. Если я вообще расслаблялся. Поэтому, наверное, решил, не дожидаясь ответа, потянуться ко мне и поцеловать меня в губы?! Или прочел мысли и решил, что я буду долго еще сомневаться, и взял на себя всю ответственность за первый шаг. Один маленький шаг для всего человечества, и большой огромный скачок в отношениях с Гордоном для меня. Прямо какая-то сказка, слишком все идеально…

Казалось, пока я не понял, что рядом с нами явно стоит кто-то еще. С неохотой разорвав поцелуй, словно мы были двумя зефиринами, которые слегка растаяли и слиплись, я повернул взгляд в сторону тени, которая накрыла нас. И в тот же момент, словно у меня в голове, которая тогда была как огромное пустое здание с хорошей проводимостью звука, но вовсе не рядом, раздался чей-то низкий, хриплый, неприятный голос.

«Не хотелось бы вас прерывать, голубки». И в этот момент я увидел того, кто это произнес. Бледное лицо, изумрудные глаза, сальные коротко отстриженные волосы и на удивление, противоречащая его прическе, белоснежная улыбка. Генри Сатклифф. Я хотел двинуться с места, но заметил, как Гордон напрягся и крепко схватился за мою руку. Сатклифф достал из кармана пистолет и, продолжая улыбаться, стал произносить считалочку.

«…девять, десять, и больше не уснешь…» — я расслышал только последние строки считалки. Свободная рука, которой он показывал то на меня, то на Гордона, указала на меня. Генри ткнул дулом пистолета мне в лоб.

Комментарий к 25.09

кофе по-ирландски - кофейный напиток, который относят в категорию коктейлей со сливками, на основе ирландского виски, чёрного кофе, взбитых сливок и коричневого сахара.

считалочка, которую услышал Эрик, из фильма “Кошмар на улице Вязов”.

========== 15.08 ==========

Нейтан

Дверь в дом Ромеро была открыта. Нейтан, которому вдруг приспичило поговорить с Дрейком после его дня рождения, когда парень уже вернулся домой, неожиданно для себя обнаружил, что в здании подозрительно тихо. Он не хотел врываться в чужое жилище без предупреждения, но оно словно само приглашало, нет, звало тревожным голосом. Голос этот звучал в его голове подозрительно тихо, но пугающие, как музыка в фильмах перед чем-то плохим. Она будто сообщала о том, что здесь что-то произошло. Парень прошел мимо лестницы, стоящей рядом со входом и ведущей на второй этаж, вошел в гостиную и не сразу заметил лежащего на полу Дрейка. Нейтан включил свет, потому что в доме было темно, как и на улице, и он не мог толком понять, что где располагается. В гостиной стояла гробовая тишина, словно в ней не было ни души.

***

Нейтан наблюдал за тем, как Дрейк спокойно лежал на своей койке и спал. Он проторчал в больнице, в одной палате с ним с того момента, как Ромеро туда поместили. Спать, на удивление, особо не хотелось, хотя на сон в целом он потратил всего пять часов в сидячем положении. Под глазами Девона красовалась два заметных синяка, взгляд был потускневший и уставший. Обычно аккуратно зачесанные назад русые волосы Нейтана были взлохмачены. Парню надоело проматывать в голове одну и ту же сцену в попытках понять, что же могло произойти, когда Дрейк вернулся домой. Но куда больше его волновало вопрос о миссис Ромеро. Она была мертва. Её убили. Дрейк, к счастью, оказался жив.

Первым делом Нейтан написал друзьям Ромеро. Больше ему писать было некому — у Дрейка круг близких знакомых замыкался на Мэри и Эрике. Девон знал, что у него есть так же мать, но где она жила и как с ней можно было связаться — об этом Ромеро никогда не говорил. Дрейк предпочитал не думать и не упоминать о своей родительнице. Нейтан, правда, не понимал и не одобрял подобного отношения к матери. С собственной у него были натянутые отношения, но он ее искренне любил и ни в чем не винил. А вот Дрейк явно держал на свою мать обиду, которой был уже, скорее всего, не один год.

— И давно он спит? — спросила вошедшая вместе с Эриком Мэри, вытянувшись на месте и разглядывая друга. Они приехали на удивление быстро. К этому моменту Нейтан успел только сходить в магазин, прикупить легкой еды и выпить.

— Не знаю, я не считал. Мне кажется, ему лучше вообще не просыпаться, — Нейтан грустно улыбнулся, — и он это, думаю, понимает.

— Что с ним произошло?

— Не знаю, — повторил Нейтан, уже отвечая на вопрос Эрика. — Я нашел его уже таким. Кто-то его порядочно избил. Но кто — черт знает. Явно не грабители.

— А где миссис Ромеро? — не дождавшись прямого ответа, Мэри с немым ужасом посмотрела на Девона. Тот кивнул. Им не нужны были слова, чтобы понять, что на самом деле стряслось с бабушкой друга.

— Чего уставились?! — с койки раздался хриплый и раздраженный голос. Дрейк открыл единственный здоровый глаз и осмотрел все, что было доступно его ограниченному полю зрения. Он попытался привстать, но, почувствовав боль во всем теле от одного только легкого движения, бросил все попытки и остался лежать. Можно было заметить, что, несмотря на боль, парень нервно дергал пальцами обеих рук.