Запрещенные письма [0,5][ЛП]

— Здесь мило.

— Ага.

Я лежал на спине, когда она повернулась на бок и придвинулась немного ближе.

— Могу я тебе кое-что сказать, Тайтон? — ее голос звучал сонно, как будто она вот-вот заснет.

— Конечно.

— Я очень скучаю по своей семье. — Девина сделала паузу, но я почувствовал, что она хотела сказать еще что-то. — Я скучаю по их объятиям и поцелуям. Иногда я прижималась к кому-нибудь из своих братьев и сестер, и мы спали в одной постели. Теперь осталась только Нелли.

— Твоя собака?

Она кивнула.

— Вы в семье часто обнимаете и целуете друг друга?

— Не очень. Вот когда я был ребенком — да.

— Ты когда-нибудь скучаешь по этому? — она зевнула. — Я имею в виду физический контакт.

Я поколебался, прежде чем сказать ей правду.

— Да, я скучаю по этому, но я взрослый мужчина. С кем бы я стал обниматься?

— Моя младшая сестра использовала меня в качестве подушки. Я играла с ее волосами и рисовала на ее коже. Я так любила это занятие.

Заметив, как ее голос дрогнул, я поднял голову и посмотрел на Девину, у которой были закрыты глаза.

— Ты что, плачешь?

— Прости.

У меня сдавило легкие от ее расстроенного вида.

— Хочешь, чтобы я тебе что-нибудь принес или рассказал анекдот?

— Нет. — Она перевернулась на спину и вытерла глаза руками. — Но не мог бы ты подержать меня за руку?

Одна из ее фальшивых бровей почти отпала, а другая искривилась.

— Конечно, я подержу.

— Я думаю, что это тоже нужно высушить. — Оторвав брови, Девина села и наклонилась, чтобы положить их поверх своих брюк, которые лежали на солнце.

Наши тела все еще были холодными от воды в ручье, но для меня это было прекрасно.

Протянув ей руку, я с любопытством наблюдал. Это был первый раз, когда Девина сама попросила меня прикоснуться к ней, и это волновало.

Все еще сидя, она повернулась ко мне.

— Если хочешь, можешь использовать меня как подушку.

— Хм… Как? — спросил я.

— Ханна нашла бы самое мягкое место, чтобы положить голову. — Она похлопала себя по животу и снова легла.

Повернувшись всем телом, я опустил голову, чтобы лечь ей на живот. Сначала я был осторожен и напряжен, но потом ее пальцы начали перебирать мои волосы, и я закрыл глаза и расслабился.

— Каждый раз, когда мы с Ханной делали это, она говорила одно и то же.

— Что?

— Обещай не пукать. — Девина тихонько рассмеялась, но по тому, как дрожал ее голос, я понял, что ничего забавного в этом для нее не было.

— Мне жаль, что ты их потеряла.

— И мне. Я не думаю, что когда-нибудь снова стану собой.

Было заманчиво попытаться отвлечь ее от печали, но я чувствовал, что ей нужно вспомнить о семье, поэтому просто подбодрил ее:

— Расскажи мне о своей семье.

Рассказывала Девина долго. О бабушке, которая была целительницей, о биологической матери, у которой был жесткий для жительницы Родины характер и которая любила старинные любовные книги.

Вторая мать была потрясающей поварихой и баловала всех детей.