Призрак острова  [Giants of the Frost]

— Ты помнишь? Я атеистка до мозга костей.

— Конечно, — засмеялся Видар. — Я уверен, это совершенно обыкновенная местность, в самом обычном лесу на самом обычном острове.

— Все совершенно обычно, пока не приглядишься внимательнее, — сказала я с грустью. В этот момент Видар казался похожим на романтического героя, но я знала почти наверняка, что при более длительном общении он может оказаться обычной заурядной личностью. — Кроме погоды, — добавила я мягко.

— Ах, погода. Знаешь, было время, когда люди верили, что боги контролировали погоду.

— А еще считалось, что земля плоская.

— Хочешь сказать, что этого не было? — Я уловила слабую улыбку на его губах и засмеялась.

— Нет.

Мы приблизились к костру, и я почувствовала волнение и разочарование, потому что хотела, чтобы он поцеловал меня, но он не сделал этого, когда был подходящий момент. Значило ли это, что он не хотел целоваться со мной?

— Видар, — сказала я, — сколько ты пробудешь на острове?

— Не могу сказать.

— Мне кажется, я знаю, как ты попал сюда. — Я имела в виду свое предположение, что кто-то высадил его на берегу.

— Ты не знаешь, и я не могу сказать.

— Ты весь окутан тайнами, — произнесла я вызывающим тоном.

Он повернулся ко мне, и огонь осветил его лицо. На нем читалось напряжение.

— Я не специально так веду себя, Виктория. Я в самом деле не могу тебе рассказать… не рискуя…

Он говорил мягко, но уверенно.

— Извини, — я накинула куртку. — Мне пора идти.

— Виктория, не злись на меня, — сказал он печальным голосом и с такой нежностью, что это напомнило мне о чем-то… о чем-то прекрасном. Он поднял термос и чашки и протянул их мне.

— Но тебе нужно идти и нужно поспать.

— Нет, в одиннадцать мне надо перезаправить баллон. — Я посмотрела на часы. У меня еще было время, и мне так не хотелось возвращаться и сидеть одной.

— Можно я еще ненадолго останусь?

Он жестом показал, чтобы я села.

— Конечно, я был бы рад. Ты можешь рассказать мне о своей матери.

Я рассказывала ему разные истории о своей семье, и было так приятно сидеть при свете костра, болтать и смеяться. Но беседа была односторонней, потому что я не осмеливалась попросить его рассказать мне о себе, о его непростых отношениях с отцом. И чем больше я открывалась ему, тем загадочнее и таинственней становился он для меня.

Наконец пришло время уходить. Я попыталась не выдать своего расстройства, когда собирала вещи. Я всё еще надеялась, что он поцелует меня.

Эта встреча по ощущениям чем-то напоминала мне мое первое свидание, но для него это, видимо, было не так. Я стояла и ждала, чтобы попрощаться, пока он подбрасывал поленья в костер.

— Спокойной ночи, Виктория, — произнес он наконец, отрывая взгляд от огня и поднимая на меня глаза. Прядь волос прикрыла ему лицо.

— Приходи опять к обеду завтра, — сказала я. — Я приготовлю для тебя что-нибудь.

— Не могу. Это было бы не правильно.

— Я никому не скажу.

— На станции я чувствую себя не совсем удобно, — сказал он. — Извини. Но у тебя есть карта, и ты теперь знаешь, где я разбил лагерь. Если бы ты пожелала снова встретиться со мной…