Извращённое Королевство (ЛП)

— Вот, — бормочу я, борясь с дрожью в конечностях.

— Чей отпечаток открывает дверь? — спрашивает Эйден.

— Мой, папин и Агнуса. — я выдыхаю. — Папа сказал, что я могу прийти сюда, когда буду готова.

— Кто такой Агнус?

— Правая рука отца.

— Так это он.

— Ты его знаешь? — я спрашиваю.

— Джонатан упоминал о нем раз или два. Кроме того, ты всегда болтала о нем.

Я поднимаю дрожащий палец и промахиваюсь. В ответ на нас мигает красный огонек.

Эйден берет мою руку в свою и медленно кладет палец на экран. Загорается зеленый.

Мы оба делаем глубокий вдох, начиная заходить внутрь.

Вот оно.

Мы отправляемся в путешествие в наше прошлое.

— Подожди. — он поднимает руку. — Твой телефон.

Я моргаю.

— Зачем?

— Просто дай его мне.

Нахмурившись, я лезу в карман и протягиваю ему телефон. Эйден достает свой собственный, выключает оба устройства и оставляет их перед дверью.

— Зачем ты это делаешь?

— Никаких отвлечений, помнишь?

Он снова берет меня за руку, и мы продолжаем путь. На лестнице автоматически загорается свет. Что-то новенькое. Тогда не было никакого света, кроме моего фонарика.

Металлическая дверь со щелчком закрывается за нами.

Я подпрыгиваю от этого негромкого звука, а Эйден гладит тыльную сторону моей руки большим пальцем.

Сказать, что я не боюсь, было бы ложью. Я действительно в ужасе.

Каждый шаг вниз по темной каменной лестнице похож на те, которые я делала в своем подсознании во время сеансов с доктором Ханом. То, что я найду, когда достигну дна, будет ужасным.

Затем ощущается прикосновение Эйдена, его тепло, молчаливая поддержка. Тот факт, что он здесь, со мной, наполняет странным спокойствием.

Я могу это сделать.

Если я хочу будущее с Эйденом, мне нужно сначала разобраться в прошлом.

— Ты в порядке? — он спрашивает.

— Вроде того. — я выдыхаю. — Тебе не страшно?

— Нет, но я осторожен.

— Так и должно быть. Это место, должно быть, навевает ужасные воспоминания.

— Нет, я не осторожен в отношении этого места или воспоминаний, связанных с ним. Я осторожно отношусь к тому, как ты отреагируешь после того, как узнаешь правду.

Если раньше я была встревожена, то сейчас мое душевное состояние стремительно растет.

Мы подходим к подножию лестницы. Я втягиваю воздух в легкие, когда Эйден толкает металлическую дверь, открывая ее.

Мы оба замираем у входа.

Подвал кажется намного меньше, чем в моей памяти. Тогда это было большое помещение, темное, грязное и... ужасное.

Но именно так люди реагируют на травмы. Все увеличивается, становится больше и страшнее, чем есть на самом деле.

Подвал на самом деле размером с комнату, возможно, от трех до четырех метров в длину.

Автоматический свет освещает темно-серые стены и пол. В углу нет цепей. Папа, наверное, избавился от них. Их место занимает уборная.

Кроме этого, подвал пуст. Ни стены, ни пол не были отремонтированы; они выглядят точно так, как я их помню.

Хотя сейчас здесь чисто и нет запаха мочи и рвоты.

Воздух содержит запах остаточной влажности и сигарет. Кто спускается сюда покурить?

— Что-нибудь возвращается?

Вопрос Эйдена отвлекает меня от наблюдений.

Я качаю головой и захожу внутрь. Дверь закрывается.

Стоя посередине, я внимательно изучаю свое окружение, пытаясь запечатлеть что-нибудь в памяти. Это место переполнено воспоминаниями, но это не все, чем они являются для меня. Это драгоценные частички моего детства. Я была неполноценна с тех пор, как стерла их.

Эйден отпускает мою руку, и я чувствую пустоту прежде, чем успеваю ее увидеть. Он целеустремленно шагает в угол и останавливается перед стеной.

Дрожь пробегает у меня по спине и проникает в душу.

Даже несмотря на то, что он смотрит в сторону, я почти вижу маленького мальчика, прикованного цепью к углу, голодного, жаждущего и истекающего кровью.

Боже. Не думаю, что смогу это сделать. Меня так и подмывает схватить его и убежать отсюда.

Я хочу защитить его.

На самом деле, я хотела защитить его с того самого момента, как впервые увидела.

Подхожу к нему на нетвердых ногах и обнимаю его сзади за талию.

Его тепло проникает прямо в мое испорченное сердце. Я кладу щеку на его напряженную спину, полную рубцов и шрамов. На сильную спину, которая никогда не сгибалась.

Приступ слез почти берет верх. Если я поддамся этому и этим разрушительным эмоциям, то буду рыдать до воскресенья.