Обрушившая мир (СИ)
- Автор: Лирийская Каролина Инесса
- Серия: До Исхода и после #1
- Язык: русский
- Жанр: Фэнтези
Электронная книга - «Обрушившая мир (СИ)». Краткое содержание книги:
Самаэль испуганно замолкает, увидев в глазах Смерти нечто, неприметное для всех остальных. Она чуть заметно морщится, воздух сгущается еще сильней. Я незаметно заслоняю Самаэля собой.
— Это совет, — надменно говорит она.
Этой девочке на вид лет десять от роду, но слова совсем недетские, а взгляд старческий. Смерть — это не просто титул, как у нашего Дьявола, это сущность, которая для каждого великого дела выбирает новое тело, сотканное из тартарской тьмы. Она видела зарождения всех миров, и Антихрист правда кажется лишь глупым мальчишкой рядом с такой силой.
— Это наш мир, — неожиданно замечает кто-то.
Оказывается, я.
Терять мне уже и нечего, мимоходом замечаю. Каждый день и так чувствую затылком дыхание Смерти, она идет по пятам, пытаясь достать меня раз за разом, но почему-то терпя поражение. Везение не может продолжаться вечно.
Терять мне действительно нечего. Внезапно я вспоминаю усталый взгляд Ишим. Нет, не так: терять меня есть кому.
Подумав, Смерть кивает.
— Мир ваш, — соглашается она. — Но мы в итоге встретимся — с тобой, Кара, тоже. Потом, когда у меня будет своя воля. Я заберу всех, даже Творца, ибо я появилась сама, а не он создал меня. И, возможно, сама погибну от чьей-то случайной руки. Судьба непредсказуема.
Она медленно исчезает, истаивает вместе с остальными Всадниками. Самаэль выдыхает, думая, что опасность миновала. А я бы не была настолько уверена: слишком страшны обещания этой девочки.
После того, как Всадники истаивают, я не спешу тут же рваться прочь — домой. Нет, мне все еще жутко хочется выпить — упиться, — чтобы забыть эти кошмарные фигуры, провозглашающие грядущую Последнюю Битву, но я остаюсь на месте, всматриваюсь в окно. Что-то смущает меня, путает, мучает. Слова Смерти — запутанное предсказание, которое, быть может, сбудется через сотни лет, но было в них и еще что-то.
— Про какой меч она говорила? — спрашиваю я.
Я знаю только один клинок, который произносили с соответствующим уважением — это клинок Люцифера, оружие архангела, принесенное с Небес. Сильнейший клинок Ада, сила которого держит в узде всех мятежных Высших вроде Вине, скрепляет девять кругов в один нерушимый мир. Как она сказала, «найдет меч»?..
Самаэль смущенно отводит взгляд, становится рядом, касается прозрачного стекла, оставляя отпечатки пальцев. Он снова может молчать красноречивее слов, позволяя мне самой осознавать то отчаянное положение, в котором оказался Ад. Вот почему Люцифер с таким скрипом согласился на Армагеддон: у него нет козыря, существование которого я и не ставила под сомнение.
— Как давно? — лишь спрашиваю я. В голове не укладывается, как у Дьявола могли похитить меч.
— Незадолго до того, как ты начала свои речи, — признается Самаэль. — Отец некоторое время думал, что ты причастна, но я смог его убедить, что это слишком не в твоем стиле. Ты хочешь уничтожения Рая, к чему лишать нас единственного инструмента… Нет, это кто-то из Высших. Во Дворце зреет заговор, Вине — лишь самая малая его часть.
Я не позволю этим аристократишкам сорвать весь мой план своей глупой грызней, вот уж нет! Я не знаю, отчего пробудилась такая уверенность, но твердо говорю:
— Я найду меч. Если понадобится вырезать всех Высших, я сделаю это!
— Тебе ведь никто не приказывал, — изумляется Самаэль. Самоотверженность в Аду — и впрямь удивительно… Но я не могу скрыть ухмылки:
— Это моя работа, в конце концов: исполнять ваши гребаные задания и расчищать дорогу Апокалипсису.
И снова на Преисподнюю опускается ночь, по небу веером расходятся лучи тусклого заходящего солнца, красными полосами расчерчивая небо. В воздухе пахнет смертью, и теперь я точно знаю, о чем говорю.
— И долго ты тут сидишь? — спрашивает Ишим, вставая у подоконника, на котором я разместилась.
— Полпачки уже, — усмехаюсь я, выдыхая табачный дым ей в лицо.
Она тихо ругается, ворчит, вырывает из дрожащих пальцев сигарету и метко кидает ее в мусорную корзину. Туда же отправляется остальная пачка.
— Эй! — вяло возмущаюсь я. — Сначала алкоголь весь выгребла, теперь до сигарет дорвалась? Мелкая, да ты обнаглела!
Если она и обижается, то виду не подает. Вместо этого Ишим легко вскакивает на подоконник. Примостившись рядом, смотрит на меня и привычно сетует, вспоминая человеческие страшилки:
— Курение убивает.
— Я тоже. Мы просто созданы друг для друга, согласись?
Вместо продолжения разговора она отворачивается. Я молчу, вдруг понимая, что отчаянно хочется говорить хоть с кем-нибудь. Мне слишком хреново, а Ишим выглядит слишком светлой.
— Я ее видела, — сиплым шепотом делюсь я.
— Кого?
— Святую Марию! — я вскакиваю, едва не падаю, но все же ругаю себя за то, что открыла рот. Не нужно Ишим этого знать, просто не нужно.
Она неотрывно смотрит на меня, успокаивающе как-то и с немым укором. Да, я дохуя дерганая, поломанная и злая, но другой просто не существует. А Ишим согласна и так: с шипением, с кривыми усмешками, с дурацкими шуточками, лишь бы я была рядом.
Она нужна мне, необходима просто, и, наверное, неплохо, что есть, за кого цепляться. Когда она рядом, дышится спокойней, а руки понемногу перестают дрожать, нервы успокаиваются. Ишим обладает странным даром лечить мою душу, единственным таким на все три мира.
Неясно, кто первый целует, да это и неважно совсем. Ишим отскакивает, изумленно смотрит на меня, прижимая ладонь к губам. Меня трясет, я и сама без понятия, что это такое было.
— Почему сейчас? — поднимает голову Ишим.
Потому что стоны четырежды клятой Нираэль не вылетают из головы, потому что я видела саму Смерть, потому что мне нужно забыться, вцепиться хоть в кого-нибудь, не отпускать… Все эти оправдания мелькают в голове встревоженным роем, но я отмахиваюсь от них. Вместо этого прижимаю Ишим к стене, целуя, — изучаю, привыкаю, доказываю ей что-то. Больше — себе. Что могу еще что-то чувствовать; и правда: умиротворенное тепло растекается по телу, заставляет блаженно цепенеть.
Ишим вздрагивает с непривычки; возможно, она ожидала нежных объятий и целомудренных дружеских поцелуев для начала, но я вцепляюсь в нее дико и отчаянно, упрашивая не отпускать. Что же, похоже, завтра с утра она уйдет, оставит меня… Но это будет только завтра.
Она ожидала явно не этого, не рваных яростных поцелуев, граничащих с укусами, которыми я покрываю ее губы, потом шею. Прикусываю кожу клыками, заставляя ее извиваться, ударяясь локтями о холодную стену. Роль жертвы Ишим не слишком-то нравится, она протестующе мычит, но я вовремя накрываю ее губы своими.
— Я совсем не ангел, учти, — шепчу я, зарываясь пальцами в ее волосы, властно прижимая ее к себе.
— Я догадываюсь, — припухшими губами отвечает она. В глазах Ишим я вижу молчаливое согласие.
И только оно позволяет мне швырнуть нас к столу, попутно стаскивая одежду, путаясь в молниях и пуговицах. Ишим тоже, кажется, интересно, что из этого выйдет, — оставшись обнаженной, она игриво ударяет меня по губам кисточкой хвоста и сама падает на стол. Усмехнувшись, я наклоняюсь к ней.
Выгибаясь навстречу, она сама ищет прикосновений — обжигающих, расползающихся по коже огнем. Я медленно исследую ее тело, осторожно провожу кончиками острых ногтей по бокам, оставляя алые полосы. Ишим беспорядочно шарит руками по моей спине. Крыльев она не находит, лишь страшные шрамы, разорванную и заново сросшуюся плоть. Прикосновение к старым ранам дурманит голову еще сильней.
Когда я резко переворачиваю ее, Ишим удивленно выдыхает, но не сопротивляется. Я провожу ногтем по выступающему позвоночнику, резко повторяю тот же путь ребром ладони. Ишим изумленно всхлипывает, выламываясь в спине, проклятый хвост возбужденно колотит меня по внутренней стороне бедер. Укус в шею оказывается для нее неожиданно болезненным, я приникаю к коже, зализываю рану. От осторожных прикосновений языка Ишим запрокидывает голову, содрогается всем телом.
Выходит слишком грубо, понимаю я, резко слишком. Она шипит, чувствуя пальцы с острыми заточенными ногтями, призванными рвать врага. В следующий миг она уже издает слабый хриплый стон, не в силах сдержаться. По столу проходят новые царапины от демонских когтей.