Четвертый лишний

— Эй, ты бы не дурил, мужик!

Трофим не принимал стойку, он всего лишь вытягивал руки, как будто собирался оттолкнуть противника. Из этой позы он и ударил — сильно и точно в подбородок противника, и отбил себе кулак, как будто в чугунную болванку им врезался. А Костя даже не пошатнулся. Он тоже ударил Трофима в подбородок.

И снова Трофим прочувствовал на себе тяжесть и твердость чугуна.

В этот раз врезавшегося в него со скоростью чугунного ядра. Сознания он вроде бы и не терял, но не понял, как оказался на земле. Голова гудела как тяжелый колокол, ноги почему-то не хотели поднимать ставшее вдруг чужим телом. Но Трофим вспомнил, что за спиной у него Тая — нельзя превращаться у нее на глазах в тряпку.

Костя дождался, когда он поднимется, и снова ударил. На этот раз в живот. Причем ударил снизу-вверх, жестко зафиксировав руку в конечной точке. Трофим не просто оторвал ноги от земли, он на какое-то время повис на этой руке как на крючке, затем шлепнулся на землю мешком с песком.

— Думаешь, я не знаю, что вы сделали с моим сыном? — откуда-то издалека донесся голос Аврамовой.

Крупицын мотнул головой. Ничего такого он с Робиком не делал, но Костя все равно его ударил. Ногой под нижнее правое ребро, где печень, и Трофима скрутило от страшной боли.

— Может, нам и с тобой сделать это! — кричала Ольга Романовна, а Трофиму казалось, что кричит сам черт из ада.

Костя ударил снова, Трофим попытался закрыться рукой, ею же чуть не сломал себе нос.

— Костя, просто убей его! — бесновалась Аврамова.

— Что вы делаете? — где-то совсем рядом крикнула Тая.

В этот момент Костя снова ударил. И пропал. Вместе с ним исчезли все.

Очнулся Трофим в звенящей тишине. Он лежал на пыльной дороге, Тая стояла перед ним на коленях и трясла его за голову. Он уже открыл глаза, а она все продолжала его трясти. Она что-то спрашивала, но Трофим не отвечал, потому как не слышал. Неужели от сильного удара у него лопнули перепонки? Эта страшная мысль окончательно привела его в чувство, он в ужасе вскочил на ноги, воздушные пробки из ушей пропали.

— Трофим! — обрадовала его своим голосом Тая.

Он увидел «Кайен», который уже двигался по мосту через овраг. Тая поднималась на ноги, стряхивая пыль со своих коленок, ее машина и микроавтобус Робика стояли на прежнем месте, на лугу мирно паслись коровы.

И Трофим почувствовал благодать. Его больше не били, не убивали, он жив, печень, правда, очень болит и скула выбита, челюстью двигать больно, но перелома вроде бы нет. Перед глазами мир плывет, от тошноты выворачивается наизнанку желудок, но ведь он жив.

— Догнать их… — Трофим не договорил. И руку, чтобы показать на машину Аврамовых, поднять не сумел. Все-таки скрутила его боль, вернула на землю, а желудок вывернулся вместе со всем содержимым. И зачем они только с Таей сделали привал у «Макдоналдса»?