Последняя из страны Лета

Ульф донес меня до спальни, и, только закрыв дверь, сказал:

– Йан не хочет повторения прошлых ошибок. Однажды он открыл свое сердце, но счастья не обрел.

– Вы были женаты! – удивленно воскликнула я. Можно было сразу догадаться, что я не стала их первой женщиной.

– Да. На девушке из рода Лисиц. Её звали Такэйл, и нам с Йаном казалось, что мы обрели истинное счастье.

– Что произошло? – взволнованным шёпотом спросила я, не готовая к такой правде.

– Такэйл сбежала с одним из волков на восток, подальше отсюда. Они хотели отплыть на Совиные острова, но мужчина, Тирэ, погиб в схватке с медведем (зверем, а не одним из Белых наших побратимов). Такэйл вернулась домой, но по пути подхватила опасную болезнь, от которой скоропостижно скончалась. – Он посмотрел в сгущающуюся тьму. – Мы тогда едва смогли сохранить мир с Лисами. Непросто объяснить родителям, что их дочь презрела брачные клятвы и покинула родные земли, даже не попрощавшись с ними.

– Вы любили ее? – тихо спросила я.

– Да. И, хотя она не испытывала к нам глубоких чувств, но была верна. – Он посмотрел мне прямо в глаза: – До того мгновения, пока не встретила своего человека. Поэтому я был против снова брать жену, опасаясь, что ситуация повторится. Я привык терпеть любые физические страдания, но оказался не готов к предательству, даже несмотря на то, что она обрела своё счастье. – Он вздохнул и поправил падающие на глаза волосы. – Йан зол на Такэйл до сих пор, а я простил. Всякий имеет право испытать судьбу, побороться за счастье. Для каждого есть своя дорога, Нуала. Брат сказал, что больше не позволит себе слабостей, но привёз тебя, чем несказанно удивил меня.

  – Ты не знаешь, что будет, – нахмурился он. – Такэйл предоставила нам множество доказательств, но ей было недостаточно простого домашнего уюта. Она всё рвалась странствовать, а мы сдерживали – из любви, из боязни потерять. Наша страсть была взаимна, и нам было хорошо вместе, но без прочного чувства брак становится не более чем грузом. Такэйл могла бы и дальше нести его, будь она спокойной и рассудительной, но предпочла безумную свободу и – как итог – смерть. Не знаю, – продолжил он задумчиво, – возможно, мы с Йаном сами виноваты: либо не дали ей того, что необходимо, либо, наоборот, избаловали своим вниманием.

– А какой она была? – зачем-то спросила я, и прикусила губы, ожидая, что Ульф рассердится. Но он ответил почти сразу:

– Смешливой, нежной, решительной. Она умела добиваться своего, и редко смущалась. Ей всегда хотелось большего, и её невозможно было сдержать ни просьбами, ни упрёками. Она была живой, – закончил он и снова взглянул на меня.

Я не знала, что сказать. Я была потрясена его признанием. Мне-то казалось, что я – единственная, возможно, неповторимая, и стану лучшей для них. Но Ульф неспроста рассказал о Такэйл. Не только меня терзали сомнения, братья тоже сомневались, и разобраться во всём мы могли только сообща.

– Думаю, пора спать, – сказал Ульф и отошел к своей постели. – Я должен был рассказать тебе, хотя время выбрал неудачное. Прости.