Лунная песнь

Рванули точно так же, как прошедшей ночью и одна моя назойливая мысль, красной нитью идущая рядом со всеми моими волнениями на счет брата. Которая, едва я к ней обращалась, утекала как сквозь дырявое сито.

Всё-таки, Иллиан удивительно самоуверен. Сколько же самолюбования в словах молодого человека, когда заходит речь о его мнимой принадлежности к духам… С чего он вообще взял, что ему и его клану допустимо игнорировать желания короны? А ведь Иллиан, судя по его речам, далеко не глуп.

И не то чтобы я даже допускала мысли о том, что задуманное моим дядюшкой по поводу политического брака способно осуществиться непосредственно с моей помощью, но отчего-то мне было даже… обидно? В его завуалированно нейтральных словах мне отчего-то настойчиво мерещилась шпилька в свою сторону. Мешать он не пойми с кем кровь не хочет, видите ли?.. Я нервно хмыкнула, кусая продрогшие губы.

Новая порция ледяной воды в лицо. Хейви, вот же нашла, о чем сейчас думать.

Но фигура наследника клана Нэндос определенно вызывала внутри странный диссонанс. Его сбивающее с толку поведение, череда масок, которые он носит, всё это не давало сосредоточиться и постоянно лезло в мысли. Враг он мне или потенциальный соратник? Можно ли ему вообще хоть сколько-нибудь верить?

Как и ожидалось, Север способен принести лишь смерти, зло и интриги. Вылечить брата и забрать его от сюда в столицу, забыв, как страшный сон что родной Оби, что весь клан Нэндос вместе взятых…

Невыносимо захотелось пробежаться, до боли в ногах, до металлического привкуса на языке. Я плюнула на налипающую на кроссовки влажную грязь, вышла с участка и рванула по пока пустующим улицам, тревожа лишь бдящих собак.

Холодный ветер забил по лицу, ноги увязали на размокшей дороги, дыханье сбилось, перед глазами на мгновенье заплясали темные мошки, — последствия отсутствия полноценного сна.

Но легкие и сердце ровно и исправно гоняли кислород. Тело, поначалу устремившееся вперёд резким рывком, постепенно вернулось к привычному ритму, воспринимая происходящее как тренировку. На смену нервному напряжению пришла отрешенность, где оставалось лишь движение, сам бег, несший своё особое удовольствие.

Резкий поворот, и я едва успела затормозить. Мимо меня прямо на дорогу выплеснулся поток грязной мыльной воды. Запахло порошком.

Кто-то выругался знакомым голосом, и я с удивлением увидела Сэндома, стоящего совсем рядом с пустым корытом в руках. Из уголка его чуть изгибающегося из-за шрама рта торчала сочная травинка, белый стебель которой Сэндом мусолил, а сверху на куртку зачем-то был нацеплен женский застиранный передник, завязанный на широкой спине кокетливым бантиком.

— Лия, ну ты даешь, кто так резко из-за угла вылетает, — фыркнул растерявшейся Сэндом.

Я опустила глаза и поняла, что стою прямо на краю рва, вырытого вдоль дороги для стока дождевой воды. Видимо, мой старинный приятель просто не рассчитал силу, когда опорожнял корыто.

— Вот уж бы не подумала, что ты сам стираешь, — улыбнулась я, переводя дыхание после импровизированной пробежки.