История панамской "революции"

«Мы можем заключить новый договор не с Колумбией, а с Панамой»[164].

Президент Рузвельт в своей автобиографии пишет: «Когда в августе 1903 года я убедился, что Колумбия собирается отклонить договор, заключенный в январе месяце, — …я внимательно стал изучать, что должно быть сделано в таком случае»[165].

Затем президент заявляет, что если бы в Панаме не произошло восстания, то «в этом случае я был готов рекомендовать конгрессу немедленно любым путем оккупировать перешеек и сооружать канал. По этому поводу я составил проект моего послания».

И далее: «Отказ Колумбии правильно ответить на наши искренние и справедливые усилия придти к соглашению или обратить внимание на массу уступок, сделанных нами, приводит, по моему мнению, к тому, что Соединенные Штаты должны принять немедленные меры по двум линиям: либо мы должны отказаться от панамского варианта и немедленно начать строительство канала через Никарагуа, либо мы должны купить все права французской компании и без дальнейших переговоров с Колумбией (курсив мой. — С. Г.) окончить строительство канала, начатое французской компанией. Я думаю, что последний путь именно тот, которого требуют интересы страны» [166].

Рузвельт отвечает на вопрос, почему он настаивает именно на панамском варианте: во-первых, он наиболее осуществим, во-вторых, потому, что «с международной точки зрения было бы неправильно позволить Колумбии вести себя таким образом» [167].

Здесь Рузвельт изображает себя борцом за соблюдение определенного «этикета» в международном праве. Поскольку Колумбия не согласилась на требования США, значит она нарушила элементарные нормы международного поведения и ее надо наказать. Более того, добавляет Рузвельт, тянуть с переговорами дальше уже было невозможно, так как могла вмешаться Франция и вопрос принял бы международный характер. В действительности же о вмешательстве Франции не могло быть и речи.