10 минут 38 секунд в этом странном мире [10 Minutes 38 Seconds in This Strange World] [litres]

– Кто там? – закричала Лейла.

В коридоре послышались шаги. Размеренные, неторопливые. После этого она уже не смогла заснуть, прислушиваясь к каждому звуку. Утром она вернулась на автобусную станцию, единственное знакомое место в городе. Молодой человек был там – он разносил водителям воду с грациозностью спортсмена.

На этот раз она приняла его предложение.

Тетя, женщина средних лет с пронзительным голосом и такой бледной кожей, что под ней были видны вены, накормила ее и дала ей хорошую одежду, даже слишком красивую, настаивая, что девушка должна «усовершенствовать свои активы», раз уж на следующей неделе она решила ходить по собеседованиям в поисках работы.

Первые дни прошли легко и радостно. Открытое и ищущее, сердце Лейлы было крайне уязвимым, а потому, пусть даже она отказывалась признаться в этом самой себе, она попала под обаяние молодого человека и его заученной привлекательности. Ее охватило нечто напоминавшее облегчение – наконец-то она может поговорить хоть с кем-то! – иначе ни за что не рассказала бы ему о том, что случилось в Ване.

– Тебе нельзя возвращаться домой, это понятно, – сказал он. – Видишь ли, я знал девушек вроде тебя в основном из поганых городишек. Некоторым тут повезло – они нашли где жить, а некоторым нет. Оставайся со мной, если хватает ума, не то Стамбул задавит тебя.

В его интонации сквозило нечто пугающее, сдерживаемая злость, которая, как она теперь понимала, глубоко засела у него внутри, тяжелая и жесткая, словно камень. Втайне Лейла решила тут же покинуть этот дом.

Молодой человек чувствовал ее неловкость. Он прекрасно это умел – замечать чужие тревоги.

– Мы поговорим потом, – сказал он. – Не стоит слишком уж беспокоиться.

Именно эти мужчина и женщина, которая была ему вовсе не тетя, а деловой партнер, в ту же ночь продали Лейлу какому-то незнакомцу, а потом, на той же неделе, – еще нескольким. В ее крови, во всех ее напитках был алкоголь, бесконечный алкоголь, от нее пахло спиртным. Лейлу заставляли много пить, чтобы она мало помнила. Теперь она видела то, чего не замечала раньше: на дверях здесь висели замки, окна были плотно закрыты, Стамбул же, как оказалось, вовсе не город возможностей, а город шрамов. Едва начавшись, падение все ускорялось, словно это была вода, которую засасывало в слив. Мужчины, приходившие в этот дом, были разных возрастов, занимались малооплачиваемым неквалифицированным трудом, и почти у каждого была семья. Они были отцами, мужьями, братьями… У некоторых были дочери ее возраста.