Электронная книга - «То самое чувство». Краткое содержание книги:
Никогда не садитесь в машину к парню своей подруги и не отвечайте потом на его звонки.
Если не хотите, как я, оказаться перед крайне нелегким выбором. Вот только я не совсем уверена, кто кого выбирает...
- Из двух парней тебе, конечно, больше подходит Никита. Он понятнее и проще. А Дэн - тот еще говнюк, с этим не поспоришь. Но мне показалось, что влюблен он в тебя гораздо сильнее.
- Что ты несешь?
- Я наблюдала. Он глаз с тебя не сводил. Этот Дэн будто... помешан на тебе…
Закрыв за мной дверь, он садится на свое место, и сразу сдает назад. Я начинаю думать, что зря сопротивлялась, идея разговора во время поездки на машине теперь кажется мне даже предпочтительнее статичной беседы на улице. За рулем Никите придется следить за дорогой, а не испепелять меня взглядом, выпытывая причины и подробности своей отставки.
- Так что ты хотел узнать? - спрашивая, устав ждать, что он начнет разговор первым.
- Не хочешь кофе? - задает он встречный вопрос. - Как относишься к Старбаксу?
- Мы же собирались прокатиться.
- И не только, - ничуть не смутившись, заявляет он, даже не глядя в мою сторону.
И я принимаю правила этой игры.
- Ладно. Кофе я люблю, но пью его очень некрепким и с молоком. А конкретно у Старбакс предпочитаю горячий шоколад. Венти. И без сливок.
- Принято. Очень исчерпывающе, - улыбается он.
А я не в первый раз замечаю, что он необычно произносит букву "ч", словно запинаясь на ней, тем самым ее как бы удваивая. В его речи слова, содержащие "ч", звучат как "хоч-чешь", "исч-черпывающе". И от этого задвоенного "чче" волоски на моей коже встают дыбом. Даже под свитером и курткой. Оч-чень щекоч-чащий и невероятно приятный звук.
Он останавливается возле Торгового центра, на углу которого расположена всемирно известная сиэттлская кофейня и, получив отказ на вопрос, пойду ли я с ним, обещает:
- Я сейч-час, - пуская тем самым новую волну мурашек по моему телу.
- Что за наваждение? - думаю, когда он исчезает за стеклянными распашными дверями с узнаваемым бело-зеленым логотипом.
Потираю лицо, шею и передергиваю плечами в желании избавиться от этого странного навязчивого ощущения. Никогда раньше не замечала за собой фетиша на дефектах речи. Знаю за собой свойство при длительном общении впитывать, как губка, чужие речевые особенности. Это не поддается контролю и никак от меня не зависит - слушая долго кого-то, кто картавит, шепелявит, или имеет другой какой недостаток произношения, я в итоге перенимаю этот дефект, и начинаю говорить как они. Причем даже в их отсутствие. И излечить меня от такого самоприобретенного изъяна может лишь продолжительный неконтакт с его носителем.
Никита возвращается с картонным стаканом самого большого из имеющегося в меню кофейни объема. На стакане черным фломастером выведено мое имя и традиционно надет манжет. Я открываю окно "Форда" и, сразу ощутив сладко-горький аромат шоколада, буквально чувствую, как поднимается во мне уровень эндорфина. Я улыбаюсь.
Протянув мне стакан, Никита подает и бумажный пакет с торчащей из него вафлей.
- Как ты узнал?! - мое удивление запредельно.
Я точно знаю, что ни в одну из наших двух недолгих встреч не обсуждала с ним свои кондитерские предпочтения, а, значит, не упоминала и вафли.
- Девушка-бариста подсказала, тебя тут знают, - говорит он совершенно серьезным тоном без намека на шутку.
Я бросаю недоуменный взгляд сквозь стеклянную стену на стойку, но девушку разглядеть не удается из-за свето-теневых помех. Никита смеется. Перевожу взгляд на него и понимаю, что он пошутил.
- Очень смешно, - в голосе сквозит легкая обида.
- Не очень, согласен. О твоей любви к вафлям я знаю от Вики.
Но фразу я не дослушиваю, мой разум зацикливается на слове "очень" и все далее сказанное попросту не регистрирует. Мои слуховые рецепторы - если таковые есть, в анатомии я не сильна - возбуждаются от ласкающего их звука, и я становлюсь неспособной воспринимать информацию.
Это же ненормально. С этим нужно срочно что-то делать. Как я собираюсь разговаривать с ним дальше, если, заслышав один-единственный звук, растекаюсь как подтаявшее мороженое? Может, попросить его не употреблять слова с буквой "ч"? Но как я объясню ему эту странную просьбу, чем аргументирую? Не признаюсь же, в самом деле, в ее странном воздействии на себя и свой мозг. Неа, не признаюсь.
Остается только поскорее ответить на все его вопросы и удрать до того, как сама начну "ч-чекать".
Я жду, когда Никита снова усядется на свое место и начнет движение, чтобы вновь вернуться к так и не начатому толком разговору. Но он, судя по тому, что в руках его такой же стаканчик, только меньшего размера, с пышной шапкой усыпанных шоколадной крошкой сливок и торчащей из нее трубочкой, никуда ехать он не собирается.
- Допьем, и поедем, - правильно понимает он вопросительный взгляд.
- За шоколад спасибо, - киваю я, - но давай уже перейдем ближе к делу. Ты хотел поговорить о Вике, я тебя слушаю.
Он размешивает сливки в какао, и выражение его лица становится раздраженным.
- Зачем нам говорить о Вике? Мы расстались, и для меня эта тема исчерпана и закрыта.