Попаданец Павлик Морозов I [с иллюстрациями]

Воробьи, которых я прикармливал на своем декоративном балкончике, вспорхнули заполошенно и ругательно чирикая умотались восвояси. Спугнуло их мое пение — громкое, но фальшивое. Это я примеряю на себе обязательные элементы попаданчества: умение петь, декламировать чужие стихи и говорить на разных языках. Ну, говорить я и без того умею, зря что ли учил эти языки и в институте, и в училище комитета, да и практика немалая. Даже иврит немного знаю, выучил пока в тюрьме Израиля чалился. Потом, правда, обменяли на какого-то моссадовца, задержанного во Владивостоке. Вот с тех пор и поменялась моя профессия в Комитете на пиф-паф (хотя стреляем мы редко, есть множество иных способов умертвить слабое человеческое существо).

Так что с пением не задалось, не оделён мой донор музыкальным слухом, только звонким голосом. Да и как петь, не зная слов. Покажите мне человека, который много песен знает наизусть, если он не наделен умением их петь. Так и я — знаю по паре куплетов из наиболее известных. Так же и со стихами. Вот, у наших из двадцать первого века писателей, что не попаданец, так сразу обретает в новом теле и ловкость пальцев, и умение бренчать на рояле, и замечательный баритон, а вдобавок его мозг каким-то образом знает множество песенных стихов, порой даже и на французском. У меня таких возможностей не проявилось. Я даже корову обиходить не умею, хотя мой донор наверное умел.

Гитара, правда, была — висела постоянно на стенке, отличная «Ямаха» — акустика. Каждый вечер давал себе слово выучить основные аккорды, но научился лишь настраивать с весьма профессиональным видом.

Но знаний в моей голове по всякому больше, чем у рядового члена нынешнего общества. А главное — я худо-бедно знаю амплитуду будущего. Знаю, что к примеру через восемь лет наше государство могут втянуть в войну с Германией. И знаю так же, что этой воны можно избежать. Но не уступками, как будет делать сталинское правительство, не оттягиванием неизбежного конфликта.