Веселие Руси. XX век. Градус новейшей российской истории. От «пьяного бюджета» до «сухого закона»

Употребление алкоголя во время боевых действий имело для воюющих сторон самые различные последствия, как побуждая к героизму, так и внося дезорганизацию.

Японские самураи, принимая перед битвой сакэ, воодушевлялись таким образом на подвиги. Для русской армии в Маньчжурии пьянство стало одним из симптомов поражения. Во время отступления устойчивый характер приобрело расхищение запасов продовольствия, обмундирования, спирта. Последний тут же шел в употребление. Если, не дай Бог, продвижение отступающих частей приостанавливалось ввиду образовавшихся «пробок», вся территория расположения перемешавшихся частей превращалась в распивочную. Особенно большой простор для солдатского разгула предоставляли железнодорожные вокзалы с окружающими их складами. Попытки офицеров путем угроз приостановить пьянство не имели воздействия. Квартирмейстер 3-й Маньчжурской армии генерал М.В. Алексеев негодовал на «пьяную сволочь». Брат жены командующего А.Н. Куропаткина полковник Тимофеев, пытаясь остановить солдат, грабивших спиртное на одном из складов, был ими смертельно ранен[183].

Многочисленные «вольные» торговцы при оставлении русскими войсками китайских городов стремились фактически за бесценок сбыть свои товары, состоящие, прежде всего, из алкогольной продукции. По прифронтовым городам бесцельно бродило множество пьяных[184].

Надо напомнить, что на тихоокеанский регион России винная монополия не распространялась, а потому частное производство и продажа спиртных напитков там было тотальным. На Дальний Восток съезжались изготовители спиртных напитков со всей страны. Как будто кто-то умышленно подготавливал почву для русского поражения!

Пьянство русской армии являлось одним из излюбленных сюжетов японцев по дискредитации противника. Солдатам Страны восходящего солнца внушалось, что им предстоит воевать с пьяницами, а потому сила России призрачна и победа над ней будет сравнительно легкой.

Представление о масштабах пьянства в русской армии и на флоте периода войны с Японией дают сведения медицинских инспекторов. За приведенными ими цифрами об увечьях и отравлениях стояли завуалированные данные о динамике пития в вооруженных силах. Так, медицинская комиссия по Черноморскому флоту докладывала о том, что в Севастополе квартирмейстер 32 экипажа С. упал в нетрезвом виде с обрыва в южной бухте, в результате чего получил перелом шейной части позвоночника и спинного мозга с последовавшим затем общим параличом и смертью[185]. Из зафиксированных в 1904 году отравлений 70 % было обусловлено злоупотреблением спиртными напитками[186]. Во Владивостокском порту случилось 14 таких отравлений (12 на берегу, 2 на судах), причем пострадавшим было предоставлено 179 больничных дней (171 на берегу, 8 на судах). Однако по Порт-Артуру не было официально зарегистрировано ни одного случая алкогольного отравления[187], а по всему флоту отмечены лишь 10 случаев скоропостижной смерти от отравлений, причем алкоголь явился причиной четырех из них (у одного из умерших имела место закупорка воздухопроводящих путей рвотными массами). На весь российский флот не такие уж большие цифры. Они, кстати говоря, разоблачают миф о крайне низком качестве пищевого обеспечения русского флота (стереотип истории о восстании на «Броненосце «Потемкин»») [188].