Босс скучает

Я взвинчена, вся на нервах. Ночь толком не спала, кусок в горло не лезет. Неминуемое приближение беды витает в воздухе. Знаю, что ничем хорошим этот разговор не закончится. Просто знаю, и всё.

Внезапно становится холодно, я захватываю кофту с кресла, кутаюсь в неё и плетусь в прихожую. Дрожащими руками открываю дверь и бросаю короткое «привет».

Мне хочется прижаться к Герману, спросить, а всё ли хорошо? Хотя ответ очевиден. Но он уже воздвиг между нами стену, и невидимый барьер не даёт мне этого сделать.

Возвращаясь в комнату, не понимаю, куда мне себя деть. Сесть на кровать? Опуститься в кресло? Забраться на широкий и низкий подоконник? Потому что ноги уже почти не держат. Мне же надо взять себя в руки, чтобы не разрыдаться здесь и сейчас. Чувствую, что выгляжу жалко. Словно попрошайка на обочине. Пытаюсь думать обо всём хорошем, что было между нами с Германом, но ничего не выходит. Я злюсь на него, хотя он ещё ничего не сказал. Злюсь, потому что он уже принял решение. За нас двоих принял. Не посоветовался со мной. Всё продумал сам.

— Варь.

Оказывается, он уже зашёл в комнату и смотрит на меня.

— Что? — оборачиваюсь и натыкаюсь на взгляд: абсолютно больной и ни капли не равнодушный. — Что?

— Варь, я, — он пытается взять меня за руку, но я отшатываюсь.

— Не стоит, — отрезаю я.

— Вот, — он достаёт ключи из кармана, подходит к столу и бесшумно опускает их сверху.

Слежу за его движениями и сглатываю горечь, скапливающуюся во рту.

— Это, значит, всё? — не выдерживаю напряжения.

Хотя уже вчера всё поняла, когда он не отвечал на звонки и не выходил на связь. Молчание было красноречивее любых объяснений.

Герман лишь кивает, а потом коротко добавляет.

— Так будет лучше. По крайней мере, сейчас.

Вздрагиваю всем телом, впериваю в него взгляд, пытаясь увидеть больше, чем он показывает.

— Что значит «по крайней мере, сейчас»?

Следом Герман тяжело вздыхает и проводит пятернёй по своим вьющимся волосам. Они в полном беспорядке, будто он всю ночь мусолил их, размышляя, как же поступить.

— Нам лучше не общаться… остановиться. На какое-то время…

Моргаю, не веря собственным ушам. Он издевается? Нет, не так. Он. Издевается!

— На какое-то время? — я усмехаюсь, хотя мне совсем не весело. — Сначала «давай не афишировать», а теперь расстанемся на время?

Складываю руки на груди и смотрю на него, вскинув выше подбородок.

— Ты бы сам себя со стороны послушал! — в моём голосе и злость, и обида и миллион других разъедающих изнутри эмоций. — Ты кем меня считаешь? Можешь то заканчивать, то начинать, то ставить на паузу по собственной прихоти? С чего ты вообще взял, что тебе это позволено? А я должна покорно принимать все твои условия?