Неоновые Боги [ЛП]

— Ты была бы удивлена информацией, которую кто-то может извлечь из них, если они будут

читать между строк и иметь немного инсайдерской точки зрения

Я не могу с этим спорить. Я чувствую то же самое. С легким смешком я снова расслабляюсь рядом с ним.

— Эвридика не играет никакой роли, не совсем. Она действительно невинная мечтательница,

вот как она оказалась с этим придурком-парнем.

Смешок Аида грохочет в его груди.

— Ты не одобряешь Орфея.

— Ты бы одобрил, если бы у него были отношения с кем-то, кто тебе небезразличен? Он

принимает троп голодающего художника до абсурдной степени, особенно учитывая, что он ребенок из трастового фонда, как и все мы. Сейчас он может думать, что Эвридика — его муза, но что произойдет, когда она ему наскучит и он начнет искать вдохновения за пределами их отношений? — Я точно знаю, что произойдет. Эвридика будет раздавлена. Это действительно может сломать ее. Мы оберегали нашу младшую сестру настолько, насколько это возможно для человека, когда он находится на расстоянии одного места от Тринадцати. Мысль о том, что Эвридика потеряет свою невинность… Это больно. Я не хочу этого для нее.

— А другие твои сестры?

Я пожимаю плечами, насколько могу.

— Психея предпочитает «летать» незаметно. Она никогда не дает им знать, о чем она думает, и

иногда кажется, что весь Олимп любит ее за это. Она в некотором роде законодатель моды, но она заставляет это выглядеть легко, как будто она не утруждает себя попытками. — Хотя иногда я ловлю пустой взгляд в ее глазах, когда она думает, что никто не смотрит. У нее никогда не было такого взгляда до того, как мама стала Деметрой.

Я прочищаю горло.

— Каллисто не играет никакой роли. Она действительно такая свирепая, какой кажется. Она

ненавидит Тринадцать, ненавидит Олимп, ненавидит всех, кроме нас. — Я снова и снова задаюсь вопросом, почему она не ушла. Она единственная из нас, у кого есть доступ к ее трастовому фонду, и вместо того, чтобы использовать его для создания спасательного люка, она, похоже, только глубже погрузилась в свою ненависть.

Аид медленно накручивает прядь моих волос на палец.

— А ты?

— Кто-то должен поддерживать мир. Это была моя роль в нашей маленькой семейной ячейке

еще до того, как мы поднялись по социальной и политической лестнице на Олимпе, поэтому было естественно расширить ее. Я улаживаю дела, строю планы и приглашаю всех на борт. Это не должно было длиться вечно. Только до тех пор, пока я не смогу вывести отсюда свой корабль.

Я никогда не могла предвидеть, что ношение маски милой, послушной дочери может быть тем самым, что навсегда запрет меня здесь.