Дневник длиною в жизнь. История одной судьбы, в которой две войны и много мира. 1916–1991

Но, несмотря на однообразие, а иногда и скуку деревенского гулянья, я все-таки люблю его. Докуда бы ни гуляла молодежь, я стараюсь уходить последней, если ничто мне не мешает. Чтобы ни делали на улице, мне все равно. Дурачится ли какой-нибудь парень, а все остальные сидят и смотрят, хотя интересного мало, я все-таки тоже буду сидеть и смотреть, и мне, может быть, веселее всех, потому что я наблюдаю. Иногда на улице и гуляет-то всего человек пять или меньше, а все-таки уходить не хочется; сидим мы где-нибудь, или молчим, или говорим глупости, я прекрасно вижу, что от этого сидения толку мало, что гораздо лучше будет, если я это время употреблю на сон, но все-таки не иду спать, а сижу и просидела бы до утра, что раз и случилось, если бы мои товарищи не уходили домой. Но, конечно, не одна любовь к наблюдению заставляет меня просиживать на улице вечера. Есть здесь и другая причина, о которой и писать-то не хочется, до того она глупа и нелепа. Скажу прямо, когда я ближе узнала здешнюю молодежь, особенно парней, то некоторые мне очень понравились, и я, следуя своей гадкой привычке влюбляться в каждого мальчишку, начала по очереди влюбляться или, вернее, чувствовать симпатию к каждому понравившемуся парню[9]. Вначале мне очень понравился мой сосед Вася Евтисов, очень славный парень, тихий, вежливый и довольно интересный собой. К тому же мой ровесник. Все время, пока он мне нравился, я ловила каждый день момент, чтоб увидеть его, но только увидеть, а говорить я с ним не говорила до вчерашнего вечера. В это же самое время мне понравился другой мальчишка, но не здешний, а приезжавший, кажется, из Ростова-на-Дону. Этот мальчишка, Шура Гордеев, и Вася нравились мне одновременно. Но затем я к ним остыла, вероятно, потому, что они с началом покоса перестали выходить на улицу. Тогда предметом моего обожания стал Коля Осипушкин, очень распущенный и привязчивый мальчишка, которого здешние девчонки не особенно любят за его привязчивость. Но мне он понравился и нравится до настоящего времени. Чем он мне понравился, не знаю, но знаю наверное, дурного парня я не полюбила бы. Вот это-то поочередное обожание мальчишек и заставляет меня сидеть на улице чуть не до утра. Если на улице гуляет обожаемый мальчишка, то я ухожу домой последней[10]. Очень не хотелось мне об этом писать, но написала, открыла свою душу сама перед собой. Теперь напишу несколько о моем гулянье на улице. До покоса почти все выходили на улицу, хотя всех-то не очень много. Девчат в моем возрасте только шесть человек со мной, да есть еще помоложе, но те, за исключением троих, не гуляют. Ребят гораздо больше, и если принять во внимание то, что не всегда гуляют все девчата, то получается, что гуляют почти одни ребята. После покоса молодежь перестала выходить на улицу, особенно девчата. Только я да Маня гуляем почти каждый день, да еще ребята. Но последнее время и ребята, за исключением Коли Осипушкина и Шуры-кузнеца, перестали выходить на улицу. И гуляем мы теперь большей частью четверо на всей улице. Хоть в этом гулянье нет ничего веселого, но мы все-таки гуляем и очень поздно расходимся по домам. Теперь, с приездом Шуры, мне есть компаньон по гулянью, потому что он тоже любит гулять. Жаль только, стоит плохая погода и еще не пришлось ему посмотреть ребят и девчат. Деревенского гулянья он не знает, потому что первый раз в деревне.