Обреченные

Даже в самых смелых фантазиях в пору девственной юности Анна не могла представить, что секс может быть таким. Можно ли теперь назвать таким словом те механические унылые телодвижения, что совершал муж во время интимной близости? То, что вытворял Леха с ее телом, вызывало стыд, но одновременно с этим дикий восторг и сладкое томление. Его грубость и властность еще более разжигали страсть и животную похоть, а в каждом его прикосновении чувствовалась… нет, не нежность, в них просто не было жестокости, была такая же страсть, был восторг обладания, восхищение каждым изгибом ее тела, было наслаждение. Хотелось, чтобы это продолжалось бесконечно, даже когда бурное удовлетворение, казалось, вытянуло уже все силы.

До убежища они вчера так и не доехали, заночевали тут же, в развалинах здания, куда свернул Леха, чтобы заправить машину. В другое время показалось бы невозможным уснуть в тесном салоне, на откинутых сиденьях, укрывшись грязным тряпьем, но Анна уснула так крепко, как не засыпала никогда.

Стоило пошевелиться, рука Лехи тут же еще крепче прижала ее к себе.

– Почему ты хотел продать меня? – тихо спросила Анна.

Леха отозвался сразу, похоже, проснулся уже давно и просто лежал с закрытыми глазами, обнимая ее.

– Ты одна ценнее всего барахла, что мы с парнями добыли для обмена за месяц.

Хотя его слова прозвучали как очень сомнительный комплимент, вряд ли стоило их воспринимать именно так.

– Почему? – снова спросила Анна.

– Потому, что ты недавно из мегаполиса, – ответил Леха. – Слегка помятая, конечно, зато здоровая. Все, кто родился здесь, больны насквозь, от любой бабы можно подцепить такую заразу, что не только член отвалится, но и вообще сгниешь заживо.

Анна повернулась к Лехе, посмотрела ему в лицо.

– Почему не оставил себе?

В этот раз Леха не ответил. Откинув тряпье, которым укрывался, он вылез из салона и потянулся, разминаясь. Анна последовала за ним наружу и настойчиво повторила:

– Почему?

– Мне нужны патроны и топливо, – ответил Леха. – Без секса здесь прожить можно, а без припасов нет.

– Значит, снова меня продашь, – сделала вывод Анна.

Леха пожал плечами:

– Посмотрим.

Он привел сиденья в исходное положение, затолкнул в багажное отделение весь груз, затем протянул Анне флягу с водой и предложил:

– Хлебни.

Женщина сделала пару глотков, вернула флягу и заметила:

– Сейчас бы и поесть не отказалась.

– Привыкай, – усмехнулся Леха. – Голод ты будешь чувствовать постоянно. Ничего, я научу тебя охотиться на крыс, сможешь сама себе добывать мясо.

Анна сглотнула, вспомнив бульон с ломтиками вареного мяса, что пробовала в убежище. Насколько аппетитный аромат имело это варево, определить было сложно, поскольку весь воздух пропитывали запахи гари и гниения, но на вкус казалось очень даже ничего. Хотя, вполне возможно, что именно казалось: в полуголодном состоянии, да в сравнении с ежедневным рационом в мегаполисе, состоявшим из желеобразной массы, пропитанной искусственными ароматизаторами. Особенно, если учесть, что именно добавляли в то желе на комбинате. Уж лучше крыс есть.