Обреченные

– Чем занимаются хозяева? – продолжала спрашивать Анна.

Леха пожал плечами:

– Всем, чем пожелают. Хотя, знаешь, там тоже своя иерархия: те, кто рангом повыше, соответственно, имеют больше прав и возможностей. Тот Генрих, к примеру, вряд ли занимал очень уж высокое положение. Но, в общем-то, все они ни в чем себя не ограничивают, просто живут. Всех их полностью обслуживают роботы. Ну, почти полностью. Слышал от одного умного парня из лаборатории, что искусственный интеллект – это телевизионный миф: роботы, которых собирают на заводах такие же роботы, неспособны действовать самостоятельно, только по заложенной в их память программе. А программы создают люди.

– Кто именно?

– Умники из лабораторий. Их отбирают на раннем тестировании, изымают из семей и дают им соответствующее воспитание. Живут они гораздо лучше, чем простые работяги, но, в общем-то, тоже никаких особых прав не имеют.

– Так ты разговаривал с одним из них? – удивилась Анна. – Ведь запрещено общаться гражданам разных профессий.

– Именно поэтому я сейчас и здесь, – ответил Леха с ухмылкой. – Как думаешь, почему обслуге запрещено общение?

– Думала, ты мне расскажешь.

– А мне интересно, что ты сама об этом думаешь. Ты не могла не задумываться о смысле запретов.

Анна ответила не сразу. Конечно, ей часто приходили в голову мысли, насколько соответствуют истине пояснения к существующим правилам, которые без устали раздавали ведущие телепрограмм, и свои соображения по этому поводу у нее имелись. Молчание было вызвано тем, что Леха проявлял излишнюю проницательность, чем не могла похвастаться сама Анна, и это немного раздражало. Можно было подумать, что этот парень со шрамом знает про нее все, это вызывало чувство незащищенности и, в какой-то степени, беспомощности.

– Наверное, для того, чтобы не распространялась лишняя информация, – предположила, наконец, Анна.

– Я не ошибся, ум у тебя есть, – удовлетворенно кивнул Леха. – Пользуйся им почаще, дольше протянешь.

– Ты часто это повторяешь, – заметила Анна. – Сколько здесь вообще протягивают, как ты говоришь?

– Кому как повезет. Наверное, предел – лет сорок. Ах, да, ты ведь даже не знаешь, что это такое – в мегаполисах для работяг время исчисляется декадами. Такое придумали специально, чтобы обслуга поменьше задумывалась, поменьше планировала, не особо на что-то рассчитывала. Когда от рождения до смерти проходят тысячи дней, не особо задумываешься, как долго уже прожил, что и когда тебе пообещали. Чтобы тебе было понятно – в году триста шестьдесят пять дней, дальше считай сама. В общем, срок жизни здесь недолог. Дети рождаются редко, в основном у азиатов, большинство умирает сразу. Те, кто выживает, погибают в разборках банд или уничтожаются дронами корпораций.

– У тебя была жена? – спросила Анна. – Там или здесь?

Пора уже узнать ей что-нибудь и о самом Лехе.