Благодать и закон. Толкование на Послание апостола Павла к римлянам [litres]

…И те, кто не услышали Евангелия, и те, кто, услышав его и изменившись к лучшему, не получили пребывания в добре, и те, кто, услышав Евангелие, не захотели прийти ко Христу, то есть уверовать в Него. и те, кто из-за малого возраста не могли уверовать, но могли бы освободиться от первородной вины посредством омовения возрождения (Тит 3:5), однако умерли, не приняв этого (омовения), и погибли – все таковые не были выделены из того смешения, которое, несомненно, осуждено, ибо из-за одного (Адама) все идут в осуждение. Ибо (из этого смешения) выделяются не по своим заслугам, но по благодати Посредника, то есть будучи оправданы даром Кровью второго Адама. Нам надлежит думать, что из массы погибели (perditionis massa), происшедшей через первого Адама, никто не может быть выделен, кроме имеющего тот дар, который всякий, кто имеет его, получил по благодати Спасителя. Все, отделенные от родового проклятия (ab illa originali damnatione) щедростью Божественной благодати. не так призваны, что не избраны, о чем сказано: «Много званных, но мало избранных» (Мф. 20:16; 22:14), – но поскольку призваны по намерению (Божию), то, разумеется, и избраны, как было сказано, избранием благодати, а не предшествующих своих заслуг; ибо всякая заслуга у них – по благодати. Из таковых никто не погибнет, потому что все избраны. А избраны они, поскольку призваны по намерению, и не по своему, а по Божиему[214].

Учение о том, что по справедливости все люди должны быть осуждены и что лишь по милости Божией некоторые оказываются избранными ко спасению, было развито богословами Реформации. Представление о «двойном предопределении» стало краеугольным камнем богословской доктрины Лютера и Кальвина. Кальвин утверждал, что Адам «преткнулся потому, что это было постановлено Богом», хотя и преткнулся «из-за собственных пороков»[215]. Как Кальвин, так и Лютер отрицали наличие свободной воли в падшем человеке и ее возможность повлиять на спасение человека. Говоря о подвиге мучеников, Лютер утверждал, что причиной их стойкости была исключительно благодать Божия, а не их собственная свободная воля: «Нет здесь никакой ни свободы, ни свободной воли, нельзя ни изменить себя, ни захотеть чего-либо иного, пока не укрепятся в человеке дух и благодать Божьи»[216]. Борьба за душу каждого человека разворачивается не внутри человека, а вне его – между Богом и диаволом. Воля человека, словно вьючный скот, находится между волей Бога и волей сатаны: если Бог овладевает человеком, тот следует за Богом, если же власть берет сатана, человек следует за сатаной[217]. Сам человек, таким образом, остается лишь пассивным зрителем собственного спасения либо осуждения.