Трудности перевода. Воспоминания

Действительно очень хотелось надеяться на то, что события вокруг Сараево стали определённым переломом во внешней политике молодой России. Об этом мы говорили в интервью с обозревателем «Литературной газеты» Денисом Молчановым:

«Вопрос: Действительно, впервые за весь постсоветский период мы позволили себе сказать собственное слово в мире. Чем же вызван такой сдвиг?

Ответ: Произошёл переход количества в качество. Раньше была такая линия: если нам что-то не нравится, мы не говорим сразу нет, а пытаемся найти общий язык с партнёрами. Но со временем наше нежелание конфронтировать стало кое-кем восприниматься за мягкотелость. И мы сказали — хватит! Нужно расставить все точки над „i“. Как Ельцин в разговоре с Мейджором: „Мы без России не позволим!“

Вопрос: Иными словами, мы возвращаем себе статус великой державы?

Ответ: Да, мы идём по этому пути. Конечно, это невозможно без определённого подкрепления — как в Сараево. Ну не было бы у нас батальона — что тогда? Уже всем ясно, что не может быть великой державы без мощных вооружённых сил, способных выполнить возложенную задачу на современном уровне» («Литературная газета», 16 марта 1994 года).

О том же речь шла и в моей статье в «Московских новостях»: «Яркая инициатива российского Президента, на мой взгляд, является рубежной для нашей внешней политики. Россия подтвердила свои позиции в Европе. Это позиции России-миротворца. Россия, которую можно не бояться, но нельзя не уважать».

По возвращении из Сараево в Загреб меня ждало сообщение от Первого заместителя министра иностранных дел Анатолия Леонидовича Адамишина, он в это время находился «на хозяйстве» на Смоленской площади: «Ельцин звонил несколько раз, был очень доволен. Когда я ему упомянул, что, кстати, у тебя сегодня день рождения — Ельцин сказал: об этом знает вся страна!»