Магазин работает до наступления тьмы

Леся опустилась на табурет, держа телефон перед собой на вытянутых пальцах, точно блюдечко с чаем. Теперь она больше не загораживала собой дверной проем.

— Лесь, я… п-пойду, — сказал Славик, вставая и пятясь. — Пойду врача тебе в-вызову…

Дальше все произошло очень быстро. С грохотом упал отброшенный табурет, телефон, продолжая бубнить, скользнул по линолеуму куда-то под холодильник, нежно звякнул выхваченный из подставки нож — самый большой, для мяса. Славик оказался сбит с ног и притиснут к стене, а Леся, плашмя придавив нож к его шее, нависла над ним и широко раскрыла рот. На долю секунды Славик явственно увидел в пахнущем зубной гнилью провале что-то темное, тягучее, торопливо ползущее наружу. А расширенные Лесины зрачки вспыхнули, словно под сетчаткой у нее был светоотражающий слой. Потом все это исчезло без следа, как… как мерцающая искра в склянке темного стекла с притертой пробкой. Славик закричал и вскочил на ноги. Леся повисла на нем, ее била крупная дрожь, но при этом Леся приобрела какую-то необыкновенную, противоестественную физическую силу. Ей снова удалось опрокинуть Славика на пол, он, падая, случайно распахнул дверь ванной комнаты и поспешно заполз туда. Молниеносным рывком захлопнул дверь, привалился к ней, нащупал и задвинул щеколду — и только тогда почувствовал, как руки наливаются жаркой болью. Леся несколько раз пыталась ткнуть его ножом, а он, отводя удары, хватался за лезвие и здорово изрезал ладони.

***

Миг обморочной ясности прошел, и Славик сам не понимал, отчего ему почудилось, что Матильда совсем рядом, позови — и обернется. Он только помнил, что ощущение это было острым, отчетливым и плохо поддавалось описанию — точно смутный образ из далекого детства, запах или узор, напоминающий о чем-то прочно забытом, но когда-то хорошо знакомом. Потирая шишку на затылке, Славик добрался до унитаза и нащупал на бачке зажигалку. Крутанул колесико — и неожиданно длинный язык пламени чуть не лизнул его прямо в глаз. Славик прикрутил мощность до минимума, зажег снова, выдохнул с облегчением, увидев очертания знакомых предметов, и побрел к раковине, чтобы хотя бы умыться.

Из зеркала на дверце висевшего над раковиной шкафчика на него круглыми глазами вытаращилось измазанное кровью собственное лицо. Зажигалка заметно нагрелась, и Славик убрал палец с кнопки. Давящая темнота вновь облепила его. Было слышно, как Леся с хрустом царапает дверь ножом. Это сон, подумал Славик. Затянувшийся отвратительный сон…

И тут ясность вновь нахлынула на него. Словно кто-то смахнул пыль с воспоминаний о снах, в которых ему являлась Матильда, и он вспомнил их в мельчайших подробностях. Как она стращала его, вмурованного в стену пещеры. Как внезапно появлялась в комнате, благодарила и выходила в окно. Как осуществила его тайную мечту, расправившись с мерзкой телевизионной теткой прямо через экран. Кажется, были еще сны, она приходила к нему чаще, чем он думал, просто о некоторых посещениях он забыл. Эти сны объединяло странное, ни на что ни похожее ощущение чужого присутствия, как будто Матильда не была частью предлагаемых дремлющим мозгом обстоятельств, а действительно приходила… От отчаянных попыток вызвать это ощущение в памяти у Славика поплыло перед глазами, все опять заволокла цветная калейдоскопическая пелена.