Лягушонок и Мистер Совершенство

— Чуть сильнее изогнись, приоткрой губы… Добавь секса в глаза.

С последним проблема. Как добавить секса в глаза, если я девочка-целочка, ни разу ни дзинь-дзинь. Хотя, что такое оргазм, знаю, живая ведь, половозрелая, и регулярно мастурбирую. Выискивая для этого различные порноролики, где мужчина берет женщину сзади, облокотив на кресло, диван или другую поверхность. Мистер Совершенство своим актом родительского непослушания на балконе, нанес мне глубокую психологическую травму, теперь меня возбуждает одна и та же картинка. Впрочем, травма произошла еще раньше, тогда я была девятилетней страшилой, и Дима, такой красивый и бесконечно жестокий, предстал перед моими очами. Теперь он должен меня вылечить, расколдовать, избавить навсегда от жестких комплексов лягушачьей шкурки.

— Лучше, намного лучше.

Щелчки фотоаппарата и обилие света раздражали.

— Не зажимайся, не смей зажиматься, — кричал Леший, — продолжай думать о чем-нибудь приятном. — Тут никого нет, и меня даже нет.

— Ага, а говорит птичка из твоего фотоаппарата?

— Нет, это космос.

— Ты не похож на зеленого человечка.

Леший засмеялся низким грудным смехом.

— Я ДартВейдер, перестань меня смешить. Тут говорю я, а ты слушаешь и делаешь, что тебе говорят.

Какое шовинистическое утверждение. Показала птичке из фотоаппарата язык, а Лешанов даже это сфотографировал.

— По послушанию у меня всегда были дрянные оценки.

— Эх ты, двоечница.

Однако его энтузиазм, чуть хриплый голос, четкие выверенные действия, полная отдача работе, казалось, он готов даже на потолок забраться, только бы сделать хороший кадр, завораживали. Даже стало понятно, почему, несмотря на молодость, такая крупная сеть магазинов пригласила именно его для съемки рекламы новой коллекции.

— Думай о чем-то хорошем, — хрипло шептал Леший. — Очень приятном, о том, чего больше всего хочешь?

Все мои желания еще с девяти лет, были только об одном… понравиться сводному божеству. Я вдруг представила, точнее, вернулась в ту ситуацию на кухне и переписала ее заново в своей голове. Мы стоим с Димой около мойки, как и в день семейного ужина по поводу его возвращения, он запускает пальцы в мои волосы, но не говорит слов, зачем нужно лишнее сотрясение воздуха, притягивает к себе и накрывает мои подрагивающие губы своими губами. Словно кипятком ошпарило, даже стало трудно дышать, а невесомое белье показалось жестким корсетом из китового уса.

— Молодец, девочка, не знаю, о чем ты думала, но получилось очень хорошо.

Дима носом по-животному втягивает мой запах, а потом жадно углубляет поцелуй. Как же горячо, божечки мои, такое ощущение, будто описалась.

— Кто-нибудь, распустите ей волосы! — ворвался в мои бредни командный голос Лешего.

— Они у нее длинные, закроют белье.

— К черту белье, ее волосы должны быть на покрывале, огненным нимбом окружать голову. Сделайте, пожалуйста… Это будет шикарная фотография.

Какая-то девушка стала больно выдергивать шпильки из моих волос. А Леший нервно ходил вокруг, будто ретивый конь, бил копытом землю, желая быстрее поскакать, точнее, продолжить свою работу.