Все думы — о вас. Письма семье из лагерей и тюрем, 1933-1937 гг.
- Автор: Флоренский Павел Александрович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Сатисъ
- ISBN: 5-7868-0100-4
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Все думы — о вас. Письма семье из лагерей и тюрем, 1933-1937 гг.». Краткое содержание книги:
Письма-послания — один из древнейших жанров литературы. Из писем, найденных при раскопках древних государств, мы узнаем об ушедших цивилизациях и ее людях, послания апостолов составляют часть Священного писания. Письма к семье из лагерей 1933–1937 гг. можно рассматривать как последний этап творчества священника Павла Флоренского. В них он передает накопленное знание своим детям, а через них — всем людям, и главное направление их мысли — род, семья как носитель вечности, как главная единица человеческого общества. В этих посланиях средоточием всех переживаний становится семья, а точнее, триединство личности, семьи и рода. Личности оформленной, неповторимой, но в то же время тысячами нитей связанной со своим родом, а через него — с Вечностью, ибо «прошлое не прошло». В семье род обретает равновесие оформленных личностей, неслиянных и нераздельных, в семье происходит передача опыта рода от родителей к детям, дабы те «не выпали из пазов времени». Письма 1933–1937 гг. образуют цельное произведение, которое можно назвать генодицея — оправдание рода, семьи. Противостоять хаосу можно лишь утверждением личности, вбирающей в себя опыт своего рода, внимающей ему, и в этом важнейшее звено — получение опыта от родителей детьми.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
30 сентября 1935 г., Кремль, быв. Никольский корпус
1935.IX.30. Соловки. № 32. Дорогая Аннуля, вот я снова переменил место своего жительства. Сейчас обитаю в Кремле. В камере множество людей, что-то и счета им не знаю1. Конечно, при таких условиях не только занятия, но даже и письмо становится невозможностью, тем более, что писать не на чем, т. е. нет стола. Работаю в проектном Бюро, занятия дважды в день, так что возвращаюсь после вечерних занятий часов в 11 с чем-то. Хорошо хоть то, что люди в камере приличные, из Бюро. X.01. Пока писал это письмо, пришло время вновь переселяться, вероятно завтра. В камере нас будет пятеро, а может быть и четверо. Тут теперь явна уже близость зимы: хотя деревья стоят в золотом и бронзовом уборе, однако иногда идет снег, правда скоро тающий. Временами дуют холодные свирепые ветры, а потом сразу прекращаются. Ты интересовалась моей едой: обедаю и завтракаю в ИТР-овской столовой, готовят там хорошо и, на мое счастье, мясная еда, которую мне приходилось кому-нибудь отдавать, теперь бывает редко. Вообще я вполне сыт, и мне тяжело думать о том, что вы не обезпечены даже необходимым. На службу мне из Кремля ходу минут 8, дорога идет по набережной Святого озера, и за ним — красивый золотой лес. Озеро глубокое, уровень воды все время разный, так как воду то напускают через шлюзы из других озер, то спускают для нужд электрической станции. В ветер по озеру бегут настоящие волны, разбивающиеся о каменную облицовку набережной. Досадно мне, что я, почти закончив первую песнь «Оро», не могу из-за переселений доделать эту вещь. В неоконченном виде я читал ее одному знакомому, знатоку ДВ и Забайкалья и получил от него одобрение. Хотелось бы, чтобы она была прочитана вами, так как пишется только для вас. Недавно узнал о высокой технике здешних древних построек: в каменной стене, толщиною в 1–1 1/2 метра, устроена тепловая и противосыростная изоляция из слоя древесного угля. Здание начала XVI века. X.03. Сегодня получил письмо от мамы, но не знаю, получила ли она мое. Сообщает, что Кира все еще не приехал. Надеюсь, что ты сообщишь мне обратное. Вчера переселился в новую квартиру. Сейчас нас там четверо, но будет и пятый. Эта комната, размерами <…> для четверых, довольно свободная.2 Большинство зданий здесь старинные, с толстыми каменными стенами. У нас, с чердака, деревянные кровати; по вырезанным ножом надписям видно, что кровати сделаны в первых годах ХХ века, конечно домашней, самой простой работы, именные, т. е. с именами старых владельцев. Однако, не знаю почему, в Кремле и в Кремлевских помещениях ничуть не чувствуется старина, нет никакой поэзии древности — бездушно все и трупно. А казалось бы, должно быть иначе. Это впечатление у меня не только не проходит, но усиливается. Крепко целую тебя, дорогая.
Никольский корпус Кремля. Общая камера.
Кадр из фильма «Соловки» из фондов СГИАПМЗ 1928 г.
1. Флоренский описывает общую камеру на III этаже Никольского корпуса Кремля.
2. Очередной переезд из общей камеры на III этаже в камеру на 4–5 человек на II этаже Никольского корпуса.
Водорослевое производство тогда же перевели в поселок, в здание бывшего кожевенного завода. Об этих переездах пишет и Р. Н. Литвинов (1935.Х.7): «…ты уже знаешь, что мы покинули Био-сад, который вспоминается как приятный и нереальный сон. Потом мы жили вне Кремля в кузнечном корпусе. Внизу там была старинная монастырская кузница. Здание любимого мною стиля — громадные своды, как на картинах, изображающих средние века и алхимиков, а наверху монашеские келии, в которых жили монахи-кузнецы. В одной из них жил я с двумя инженерами. Все это стояло на берегу б. Святого озера, очень большого и красивого. На его берегу стоит и Кремль. Но в один печальный и дождливый вечер пришло распоряжение перебираться в Кремль. На следующий день после работы мы перетащились в камеру на 32 человека, мебелированную в стиле вагона III класса. Общество там было совершенно прилично. Исключительно работники проектного бюро, в котором я работаю. Впрочем, житье тут тоже не было длительным. Через дней пять я совершил переход в этаж пониже, уже в келию, где нас 4 человека. Первый из них — твой муж, которого бы ты не узнала, такая у него длинная борода, второй — мой сожитель по Био-саду, ученый-математик и философ. И еще два инженера. Один из них очень интересен. Долго жил в Америке — лет десять, жил в Австралии, плыл девяносто дней на парусном корабле, видел очень много и умеет об этом рассказывать. При этом нужно сказать, что, конечно, у нас оказались общие знакомые, очень давно потерянные мною из виду. Таким образом, я узнал много о судьбе людей, которых считал совсем ушедшими с моего горизонта. Поэтому с каждым новым знакомым стараешься договориться — нет ли общих знакомых.