Молодая и покорная

Он увидел, как Лиам провел рукой по лицу.

— А я прошу прощения за то, что меня не было рядом, когда ты во мне нуждался. Я не могу подобрать достойных слов, чтобы выразить, как мне жаль, что тебе пришлось пройти через это. Я не собираюсь притворяться, что понимаю твою боль или, что знаю, почему ты не стал делиться ей со мной. Возможно, ты думал, что я слишком молод и глуп, чтобы осознать всю тяжесть произошедшего.

Прежде, чем Хаммер смог опровергнуть его слова, Лиам продолжил.

— Блять, если бы я знал. Да какая теперь разница?

Лиам посмотрел в зеркало, прямо перед собой, выглядя при этом отчужденным и смирившимся.

Хаммер подавил желание вздохнуть. Неужели его тупое молчание навсегда разрушило их дружбу? Замечательно. А, постойте, тут же замешан еще один нюанс… ведь они оба старались заполучить Рейн в постель и сделать ее своей.

— Я не знаю, что сказать на это Лиам. В один день, я потерял жену и ребенка, и в конечном итоге, это еще и стоило мне потери моего лучшего друга. Возможно, я был не прав, что ждал так долго, чтобы излить правду — Лиам фыркнул.

— Думаешь?

— Послушай, я был не прав, но я признаю свою вину. Все, что я сказал в ночь Дня Благодарения, было правдой.

Хаммер уставился в зеркало, пытаясь прочесть реакцию Лиама.

— Я даже не уверен в том, что ты чувствовал после признания Джульетты. Ты никогда не говорил об этом.

— Не думал, что это так важно для тебя. После ее смерти, ты закрылся и обозлился на весь мир. Поэтому, я просто продолжил двигаться дальше. Я должен попросить за это прощения?

С недовольным видом, Лиам, наконец, повернулся к нему.

— Какой теперь в этом смысл? Все это, относящееся к прошлому, дерьмо, уже ничего не изменит.

Лиам начал подниматься со стула.

— Подожди! Я еще не закончил, черт возьми.

Закатив глаза, Лиам откинулся на спинку стула.

— Тогда, тебе лучше поторопиться, засранец.

Хаммер рассердился.

— У тебя что, прокладка протекла, ты так спешишь?

Лиам поднялся.

— Все. С меня хватит.

Он сжал кулаки.

— Дьявол, я не хотел, чтобы мои извинения привели к этому. Прости. Просто позволь мне договорить.

— У тебя есть тридцать секунд.

Хаммер провел рукой по волосам. Иисусе. Да уж, чтобы восстановить их пропавшую дружбу потребуется кое-что более весомое, чем слова, если, конечно, вообще сам процесс восстановления будет возможен. Та самая оливковая ветвь, которую он решил подать ему в качестве перемирия, не дотянулась до него. А то, что он запланировал с Рейн, вероятно, сломает эту проклятую ветку ровно пополам.

Но Хаммер не мог продолжать причинять ей боль, делая вид, что защищает ее. Скрывая свою любовь, он доставлял ей гораздо больше страданий. Она была сильной женщиной. Он понял это, после того, как тщательно обдумал совет Бека.