Стрела Кушиэля. Редкий дар

Одним грациозным плавным движением Алкуин поднялся с дивана, встал перед нами, раскинув руки, и принялся медленно кружиться. Я сотни раз видела, как показывают себя посвященные Первого из Тринадцати Домов, но никто из них не делал это с таким достоинством, как Алкуин.

Первую ставку назвал Хильдерик д’Эссо, который недавно заявил, будто приманка Делоне его не интересует.

— Двести дукатов! — выкрикнул он. Поскольку я уже наблюдала за ним некоторое время, то распознала в его взгляде чисто охотничий азарт и поняла, что для д’Эссо участие в аукционе никак не связано с вожделением.

— Не оскорбляйте мальчика, — встрепенулась соседка Алкуина по дивану. Я вспомнила ее имя — мадам Дюфрейн. — Двести пятьдесят.

Виталь Бувар, казалось, был на грани апоплексического удара.

— Триста, — придушенным голосом выдавил он, и получил улыбку от Алкуина.

— Триста пятьдесят, — вмешалась Солен Бельфур.

— О! — Мьеретт из Дома Орхидеи опустошила кубок и осторожно поставила его на столик. Тряхнув золотыми волосами, она весело посмотрела на хозяйку торжества. — Сесиль, а я на вас сержусь. Почему вы не предоставили подобный шанс никому из наших? Поставлю четыреста, в надежде, что мальчик сумеет меня как следует отблагодарить.

— Четыреста пятьдесят! — раздраженно выкрикнул Виталь.

Кто-то еще повысил ставку; не запомнила, кто, потому что с этого момента цену начали задирать наперебой. Для некоторых покупателей, например, для того же Хильдерика д’Эссо, происходящее было лишь игрой, и, думаю, наибольшее удовольствие лично ему доставляло отчаяние выбывших конкурентов с тощей мошной, которые множились с каждой новой ставкой. Насчет других я не была настолько уверена. Мьеретт но Оркид продержалась дольше, чем я ожидала, и я так никогда и не узнала, что ее подстегивало: вожделение или вовлеченность в интригу Сесиль. Но по большей части претенденты желали именно Алкуина: чистого, прекрасного, бесподобного — с белыми волосами, занавесью ниспадающими на плечи, и темными загадочными глазами.

На протяжении всего аукциона Делоне не шевельнулся и ничем не выдал своих чувств. Только когда сумма ставки перевалила за тысячу дукатов, он быстро глянул на Сесиль, и та поманила своего секретаря, который выступил вперед с договором и пером наготове.

В конце концов соперников осталось трое: Виталь Бувар, мадам Дюфрейн и еще один мужчина, шевалье Жидео Ландр, который владел землями в Ланьясе и был членом Парламента. Предвкушая непредсказуемый результат, остальные жадно наблюдали.

— Шесть тысяч дукатов! — Виталь Бувар бросил предложение, словно перчатку. Он весь побагровел. Мадам Дюфрейн коснулась указательными пальцами губ, что-то прикинула в уме и покачала головой. Шевалье с безразличным видом скрестил руки на груди.

Итак, сделка свершилась, и цена девственности Алкуина составила шесть тысяч дукатов. Я, выросшая при Дворе Ночи, никогда даже не слышала о столь гигантском выкупе, но, как ни странно, в ту минуту я подумала вовсе не об этом, а о матери Гиацинта, которая носила все свое богатство на себе — она, вероятно, не смогла бы ходить, нацепив золотых побрякушек на ту сумму, какую Алкуин заработал всего за одну ночь.