Стрела Кушиэля. Редкий дар

— Было бы интересно его испытать, — томно протянула какая-то женщина.

— Как и горного льва, — ехидно заметил один из говоривших ранее мужчин, — но не посоветовал бы тащить хищного зверя в свою постель!

Я не обратила внимания на всеобщий смех, не сводя глаз с проходящих под балконом Союзников Камлаха. Немногочисленные рыцари, представлявшие победителей — основное войско осталось защищать отвоеванные рубежи, — выглядели могучими и неодолимыми. Аззаль и Камлах располагались на северной и восточной границах королевства. Многие полагали, что Бодуэн де Тревальон, объединившись с мощью Союзников Камлаха, занял позицию, пугающую своей недвусмысленностью.

После отряда триумфаторов из Камлаха дорогу заняли подводы с военными трофеями. На них было разложено разное оружие, и я содрогнулась при виде тяжелых боевых топоров. Скальды талантливые поэты — я знаю, потому что довольно долго изучала их язык, — но все их песни о крови и железе. А побежденных они угоняют в пожизненное рабство. Мы, ангелийцы, цивилизованный народ. Даже попавший в долговую клетку, как я, не теряет надежды когда-нибудь купить себе свободу.

Груженые подводы тоже проехали дальше, и гости Сесиль устремились обратно в дом.

Я повернулась и увидела улыбающееся лицо стоявшего позади бородача. Его черты были определенно не ангелийскими. Вспоминая легкий акцент, я сделала вывод, что передо мной арагонец.

— Наверное, ты из дома Анафиэля Делоне. Понравился парад? — тепло спросил он.

— Да, милорд. — Я не знала, кто он такой, но машинально наделила незнакомца высокородством.

Мужчина рассмеялся.

— Я Гонзаго д’Эскобар, и вовсе не лорд, а просто историк. Давай же, скажи, как тебя зовут, и пойдем в дом.

— Федра, — представилась я.

— Ах. — Он прищелкнул языком и протянул мне руку. — Несчастливое имя, дитя. Что ж, тогда я стану твоим другом, ведь еще древние эллины говорили, что только хороший друг может встать между человеком и его мойрой. А знаешь ли ты, что значит это слово — «мойра»?

— Судьба, — ответила я, и тут же прикусила язык, поскольку Делоне четко оговорил, чтобы ни Алкуин, ни я не выдавали свою образованность без его дозволения. Но в моей голове уже сложилась связь: — Вы были одним из учителей моего господина в Тиберийском университете!

— Именно. — Он куртуазно поклонился и прищелкнул каблуками. — С тех пор я оставил преподавание и теперь путешествую в свое удовольствие, воочию осматривая места, о которых долгие годы узнавал из книг. Но когда-то мне действительно выпала честь обучать твоего… твоего Делоне и его…

— Маэстро! — голос Делоне, звенящий неподдельной радостью, вклинился в наш разговор, едва мы вошли в бальную залу. Большими шагами мой покровитель приблизился и, сияя, обнял пожилого профессора. — Сесиль не говорила, что вы приедете.

Гонзаго д’Эскобар засопел в крепких объятиях и похлопал Делоне по спине.

— Ах, Анафиэль, мальчик мой, на старости лет я позволяю себе одну единственную роскошь. Где бы ни поворачивался ход истории, стараюсь оказаться неподалеку, чтобы своими глазами понаблюдать, как меняется мироустройство. А когда ареной стала Земля Ангелов, тем паче обрадовался возможности побыть в окружении несравненной красоты. — Старик с улыбкой потрепал Делоне по щеке. — Ты не утратил ни капельки своего очарования, юный Антиной.

— Вы мне льстите, маэстро. — Делоне взял руку д’Эскобара, но в его улыбке чувствовалась некая напряженность. — Хотя вынужден вам напомнить…

— Ах! — Выражение лица арагонского профессора изменилось; он погрустнел. — Да, конечно, прости мою забывчивость. Но я рад видеть тебя, Анафиэль. Очень рад.

— О да. — Делоне искренне просиял. — Вы не откажетесь поговорить чуть позже? Здесь есть один человек, с которым мне хотелось бы познакомить Федру.

— Конечно, конечно. — Старик с той же приязнью похлопал меня по плечу. — Ступай, дитя, веселись. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить время на дряхлеющих педантов.

Делоне рассмеялся и, качая головой, повел меня прочь.

Про себя я досадовала, как не вовремя он появился, но вслух спросила только:

— Этот господин преподавал вам в университете?

— Тиберийцы собирают у себя ученых так же последовательно, как раньше преумножали земли, — рассеянно ответил Делоне. — Маэстро Гонзаго был одним из лучших.

«Понятно, милорд, — подумала я, — и он назвал вас не только Анафиэлем, но и Антиноем — имя из названия запрещенного стихотворения, — и при этом запнулся на фамилии Делоне, о которой Гиацинт сказал, что она не взаправду ваша. Эх, возможно, старикан наболтал бы мне намного больше, если бы вы не вмешались. Поэтому, имейте в виду, что, выполняя ваши приказы, заодно я займусь и тем, чему вы же меня и научили».