Соблазненная во тьме (ЛП)

- Во всяком случае, в ту ночь, когда Калеб рассказал мне о своих планах продать меня, он упомянул о том, что Балку нужно было заплатить за то, что тот сделал с матерью и сестрой Рафика. По-видимому, он что-то сделал и Калебу. Я помню это, потому как позже задавалась вопросом, не был ли он связан со шрамами, покрывающими спину Калеба.

- И как? - спросил Мэттью.

Снова замолчав, она отвела взгляд.

- Нет. Он сказал, что это было дело рук человека по имени Нарви. Он мало что рассказал - только то, что именно он избивал Калеба, когда тот был моложе. Еще он сказал, что его жизнь была сущим адом, пока... его не спас Рафик.

Мэттью записывал каждое слово, надеясь, что в скором времени все кусочки головоломки сложатся воедино. Каждая деталь была значимой, в то время как по отдельности они не имели смысла, однако сложившись в полную картину, могли привести его к разгадке. Именно это он и любил. Это все, ради чего он жил - собирать паззл.

- Он что-нибудь еще говорил? О том, кем был Нарви? Когда это было?

Оливия замотала головой, - Сожалею, но нет. Знаю только то, что когда это происходило, Калеб был младше меня.

- Откуда вы знаете?

- Он сам мне сказал. Ближе к концу мы... мы стали очень близки, Рид. В последний раз, когда ты пришел сюда сразу же после ухода Слоан, я испугалась, что все это было плодом моего воображения. Я боялась, что то, что я испытывала к Калебу было моим способом выживания. Тогда я думаю обо всем, что он мне говорил. О том, как многие дразнили его за то, что он был мягок со мной, и я... я не считаю, что я все это придумала. Это по-настоящему. Чувства, которые я испытываю к нему настоящие, - сказала Оливия.

- Так или иначе, я не могла тебе сказать.

Мэттью пожал плечами, - Моя работа заключается в расследовании дела, а не в определении подлинности ваших чувств. Я не говорю о том, что ваши чувства не имеют значения, просто никто кроме вас не сможет ответить на этот вопрос.

- Я знаю, Рид. Просто...

- Я понимаю, мисс Руис, - сказал Мэттью.

- В самом начале моим приоритетом было выслушать ваш рассказ и привлечь виновных к ответственности. Теперь же это дело приняло гораздо большие масштабы, нежели я или мое начальство могли предположить. Я не хочу задеть ваши чувства или игнорировать их, но ключевым моментом в этой ситуации является то, что кто-то должен остановить проведение аукциона. Все остальное не имеет значения, - сказал Мэттью.

За последнюю неделю он много говорил с Оливией. Он узнал некоторые детали, но приведут ли они к аукциону, до сих пор оставалось неизвестно. К счастью, теперь для этих целей ему назначили рабочую группу.

- Почему бы вам не рассказать мне остальное?

Снова уставившись в никуда, Оливия кивнула.

- Да, почему нет…

***

Моя привязанность к Калебу становилась все сильнее, но дело было не только в этом. Я уже могла предугадывать его потребности и стала понимать, что же скрывалось за его таким частым молчанием.

Порой, он бывал жестоким, и тогда я изо всех сил старалась выполнять каждую его прихоть настолько безукоризненно, насколько могла. Иной раз, он казался удовлетворенным только оттого, что я была рядом с ним, что делало нашу жизнь похожей на повседневную рутину.

Калеб любил читать, но когда я спрашивала, он никогда не говорил мне, о чем именно были его книги. После того, как я упомянула ему о том, как мне самой нравилось это занятие, он презентовал мне Гамлета, Шекспира.

Я подумала, что это было ироничным - он подарил мне историю об одержимости человека идеей мести и о том, каким образом эта самая идея буквально отравила всех вокруг. Он не нашел в этом ничего забавного, но все же позволил мне ее сберечь. Я не понимала значения этого поступка.

Я много думала о той ночи, когда на моих глазах он занялся сексом с Селией. Это было болезненным воспоминанием по многим причинам, но самым ужасным казалось изводящее меня чувство ревности.

В независимости от обстоятельства, я всегда считала, что когда Калеб был рядом со мной, мне было лучше, чем когда его не было. Я тосковала не только по его физическому присутствию, но и по нему самому.

Через несколько недель после инцидента с Селией, я, наконец, освободилась от всех пластырей и бондажей. Боль в ребрах время от времени давала о себе знать, но эта была уже не та острая боль, заставляющая мое дыхание сбиваться.

Открыв свои глаза, я увидела, что в комнате все еще было темно, но пробивающийся свет говорил о том, что наступило утро. Селия пока не явилась выполнять свои ежедневные обязанности. Зевнув, я потянулась, стараясь не задеть спящего рядом Калеба.

Мои кошмары являлись мне уже не так часто, но каждый раз, когда Калеб спал не в моей комнате, я жутко пугалась темноты и не могла уснуть. То же самое произошло и прошлой ночью, отчего я стала снова и снова громко выкрикивать его имя, пока он со злостью не открыл дверь, одетый только в свои боксеры и не спросил меня, какого хрена я ору. Как только я увидела его, я испытала небывалое облегчение. Подбежав к нему, я обняла его. Прижав свое лицо к его груди, я тут же окунулась в безопасность и комфорт. Он казался раздраженным, но утерев мои слезы, он сказал мне возвращаться в кровать, и он остался на всю ночь. Я знала, что утро повлечет за собой перемену в его отношении ко мне, и я пока не была готова это принять. Что было само по себе смешным, ведь поначалу я ненавидела темноту.