Царь горы [СЛЭШ 18+!]

— Grosse Meister — kleine Schwächen. Новый композитор рок-группы “Goldberg”, — прочитал Северус и быстро пробежал глазами статью. — Скрипач, учился в Королевском Музыкальном колледже… Знакомство с Густавом Бауэром в клинике для наркозависимых… лечился от игромании… поразительный талант… новое слово в рок-музыке… Соло электроскрипки… концерт в Берлине… рекордная продажа билетов…

Северус поднял голову. Гарри отобрал у него журнал и принялся тоже читать.

— Его в Германии на руках носят. Видишь? Видишь? Всё было не зря! — воскликнул он с жаром и тряхнул смятым в кулаке журналом. — А эти слова по-немецки — что они значат?

— Большой мастер — маленькие слабости, — ответил Северус, всё ещё не сводя глаз с обложки и задумчиво улыбаясь.

— Спасибо, — сказал он вдруг.

Гарри поймал его взгляд, в котором читалась благодарность и затаённая нежность.

— Я-то здесь причём? Он сам играл, — Гарри кивнул в сторону журнала, — во всех смыслах этого слова. — Он посерьёзнел. — Я мог устроить ему кучу неприятностей — это верно. Но в этих его приключениях я уже не виноват.

— И всё же ты был одним из тех, кто дал ему шанс на новую жизнь. На перерождение, если хочешь. Возможно, его ждёт ещё не одна смерть, но разве у людей есть что-нибудь, кроме смерти?

— Вера, что всё было не зря, — повторил Гарри.

Он добавил:

— Этот Бауэр в клинике тоже оказался не просто так. Наверняка кокаин нюхал. Поэтому у твоего Драко ещё может быть уйма проблем. Он ищет что-то, и мы не сможем спасти его. Я уверен, пока его будут воспевать или поливать говном, жизнь его будет мучительной и полной боли, но, возможно, — только возможно, — что он и правда сделает что-то настолько большое, что его игромания будет выглядеть только милым чудачеством гения, как это случилось с Достоевским. Знаешь, что мне сказала продавщица? «Гений». Это жалкое и затрёпанное слово! Слово-любимец, ручной пёсик восторженных девчонок и школьных учителей. Они велят ему: «Фас!» Я так и не знаю, что оно стоит и сколько должно вместить сердце, чтобы стать великим и хотя бы на миг уловить дыхание бессмертия.

Гарри вытащил из кармана своей рыбацкой куртки яйцо в синюю крапинку и протянул на ладони. При ближайшем рассмотрении яйцо превратилось в исчирканную шариковой ручкой, скомканную бумажку. Гарри спрятал её в своём большом кулаке, а потом снова раскрыл ладонь. Его щёки порозовели, как весенний закат.

— Scribo ergo sum, — сказал он.

В его потемневших глазах Северус видел печаль и усталость. Он догадывался, что Гарри всё ещё страдал из-за гибели Колина и Сириуса Блэка, и ещё раз пообещал себе, что уж этой правды Гарри никогда не узнает. Он протянул руку, но ветер вырвал из пальцев Гарри бумагу, и та улетела в море. Море поглотило листок — белая бумага стала белой пеной, а синие слова — синей водой. Сильный ветер трепал волосы, и мизерикорд в простых чёрных ножнах бил по бедру. На мгновение показалось, что Гарри стоит здесь в одиночестве и что Северуса нет рядом и никогда не было, а Гарри сам, словно бог, создал его из любви. Ужас обуял его, а потом он улыбнулся сам себе. Как бы он смог пройти свой путь один? Гарри и Северус молча смотрели на бушующие пустые волны.