По грибы. Рассказы

На болото идём вдвоём с подругой, а раньше и мужей своих привлекали, но те со временем отказались от этого «бабьего» занятия. Кто-нибудь из них подвозит нас по грунтовой дороге от дачи до нужного места на берегу Ладоги, а дальше добираемся уже своим ходом. Обширное болото тянется вдоль озера в полутора километрах от берега, – идём к нему напрямую, пересекая около десятка узких приладожских грив, по которым можно посчитать сколько раз за прошедшие тысячелетия озеро безвозвратно отступало, оставляя на берегу одну за другой гряды намытых камней и песка, давно заросших сосновым лесом.

Но скоро сухие гривы кончаются, лес спускается к болоту, редеет; ноги начинают месить тяжёлую подстилку, шоркать жёсткими листьями морошки, – а там и опушка видна! С великим трудом, пыхтя, выбираемся наконец на бескрайнее, залитое солнцем болото и с облегчением присаживаемся на пустые вёдра передохнуть. Ветра нет, тихо. Заметно припекает солнышко. Скромная сентябрьская синь над головами чиста, и только вдалеке, над горизонтом, клубятся светлые облака. Раскинувшееся перед нами болото устлано мягким одеялом мха-сфагнума, густо проросшим волосатой, выгоревшей за лето осокой. Ходить по такому одеялу нелегко: ноги, обутые в резиновые сапоги, засасываются в глубокий, напитанный болотной водой мох.

***

Клюкву мы собираем, двигаясь вдоль опушки. За много лет эти места хорошо изучены нами: нет здесь тех коварных полян, на которые ступишь – и вся поверхность метров на пять перед тобой неожиданно начинает колыхаться, словно плот на воде, а тебя охватывает дурной страх. Был у меня когда-то случай, после которого я стала относиться к болоту с большой опаской. Наткнулась я тогда в болоте, среди сплошных кочек, на необычайно гладкую и круглую, как озерко, поляну, выстланную изумрудным мхом, по которому была густо рассыпана алая клюква. Я замерла от восхищения, а мне бы сразу сообразить: что-то здесь не так! Но нет – я, как муха на приманку, с размаху ступила на ядовито-зелёную подстилку и молниеносно ухнула в трясину по колени. С трудом развернувшись торсом к «берегу», я в ужасе поняла, что не могу вытащить ноги наружу: трясина быстро засасывала их всё глубже и глубже. Лихорадочно ища спасения, рухнула грудью на бережок и потянулась рукой к двум тощим кривым берёзкам, торчащим изо мха поблизости. Первая из них рассыпалась в моей руке на гнилушки, а до второй – не помню как и дотянулась, но она-то и спасла меня: ухватившись за стволик и почувствовав его крепость, я с усилием начала вытягивать ноги из смертельной трясины. Слава Богу, мне как-то удалось это сделать, даже сапоги на ногах остались, благо были тесными в голенищах! С тех пор не заходим мы далеко в болото, не ищем «счастья» на свою голову, а собираем клюкву среди чахлых сосёнок по краю опушки – на «шельфе».