Легенды о Дневе. Право на счастье. Часть 2

Друзьям на протяжении всего перемещения по темнице на глаза попались десятки камер, все они были просто ужасны. В одной из них был вартаран, у него не было глаз и он просто молча сидел прижавшись спиной к сырой, покрытой плесенью стене. В другой лежала женщина, было видно, что она скончалась несколько дней назад, но никто так и не спешил вытаскивать её тело, ведь с ней в камере сидело ещё трое замызганных, покрытых язвами старичка, они постоянно шутили и смеялись. В третьей камере сидел чжи-торон, его безумный взгляд просто пронизывал, внушая дикий ужас. Было видно сразу, что рассудок давно покинул его голову, он нервно смеялся и рычал, медленно отгрызая собственную кожу с левой кисти. Его тело было покрыто гниющими ранами, которые бедолага наносил себе сам, пытаясь утолить необузданный голод.

Четвёртая камера надолго запомнилась Илине, девушка испытала всё то отвращение, которое только может храниться в недрах человеческого восприятия. Камера была очень маленькой, в ней сидел гном, он был полностью раздет, его тело было грязным, покрытым волдырями, гнойными шишками и свежими ранами. Он сидел в камере, заваленной трупами. Несколько гниющих тел были рядом с ним, он мирно стоял и разговаривал с телом дершааба, у которого явно обглодали обе ноги до колен. Когда девушка прошла мимо, он молча повернулся к ней, улыбнулся и громко крикнул:

– Привет, хочешь познакомиться с моим другом, он вкусный.

Естественно нутро колдуньи не выдержало этого, и она снова получила очередной тычок в спину, чтобы ускорить шаг.

Казематы были наполнены звуками, множеством звуков. В практически непроглядной тьме, кто-то о чём-то спорил, кричал, смеялся, рассказывал былые истории или просто пыхтел. Складывалось впечатление, что подземелье Азингала собрало и впитало в себя весь моральный мусор, который был так старательно распределён по всему миру. Пустые глаза заключенных, у других же наоборот полный энергии и бешенства взор, который пугал куда больше. Отсутствие еды давало о себе знать, заключение ели крыс, покойников, которых не доставали из камер, некоторые как тот чжи-торон, поедали самого себя, открывая новую веху в известном всем каннибализме.

Дорога через недра ада подошла к концу. Стражники остановились напротив камеры, где сидело ещё два старика. Худые мужчины, не обращая ни на кого внимания, мирно спали в обнимку друг с другом. Перемазанные грязью и гнилью, они тихо сопели, иногда тяжело кашляя.

Стражники открыли решётку с помощью заклинания, которое было на их родном языке и силой втолкнули внутрь сначала Левардье, потом Брайтона и вслед за ними Корани и Илину. Друзья от такой резкой грубости буквально повалились во всю зловонную кашу, которая была здесь. Подземелья Азингала не предусматривали отдельного помещения для справления нужды, поэтому заключенные просто ходили прямиком на пол в камерах, отчего зловонная, сильно пахнущая жидкость жизнедеятельности любого существа стекала по соломе, которой тут был завален весь пол.

Как только дверь захлопнулась за спиной друзей, все поняли, пути назад нет. Мужчины помогли подняться на ноги своим супругам. Илина тут же прижалась к Брайтону и начала плакать. Адмирал гладил супругу по голове, что-то очень тихо шептал ей на ухо и в итоге слёзы, грозящие превратиться в истерику просто перестали бежать по нежным щекам Илины.

– Это самое худшее место, где я когда либо бывала – тихо сказала Корани, поглядев на волка.

– Дорогая моя, ты не поверишь, но я вообще впервые оказался в темнице. Так не где-нибудь, а именно тут, в проклятом Азингале! – Левардье осмотрел комнату, в которой совершенно не было ничего видно, даже тусклый, еле дрожащий свет маленькой свечи, висевшей на противоположной стене коридора не спасал ситуацию.

– Что это за кромешный ад? – стараясь, чтобы голос не дрожал, спросила Илина.

– Это, родная моя, обычная тюрьма, что расположилась в Азингале – тихо сказал Брайтон, после чего покрепче прижал супругу, чтобы та ровно стояла на ногах.

Вдруг за спинами друзей послышалось шуршание. Старики, что крепко спали в обнимку, проснулись. Они внимательно смотрели на друзей, пытаясь понять, что с ними теперь будет. После один из них немного привстал и тихо произнёс:

– Мучения и вас настигли?

Брайтон и Левардье резко обернулись, машинально спрятав жён за спину. Брайтон видел плохо в таком мраке, но вот взгляд Левардье четко улавливал даже самый тусклый свет, и ему этого полностью хватало, чтобы различить, где у говорящей кучи рук и ног, голова и даже глаза.

– А ты старик, давно здесь познаешь все прелести? – бросил Брайтон.