По краю мечты (СИ)
- Автор: Nelli Hissan
- Язык: русский
- Жанр: Исторические любовные романы
Электронная книга - «По краю мечты (СИ)». Краткое содержание книги:
— Всё-то ты знаешь. А раз знаешь, то и помалкивай. Кто старое помянет, тому и… ну ты поняла меня, — и как-то неуклюже смутившись, скомкано сказала, — Ну хватит уже, успокаивайся давай. Мальчик твой там и так натерпелся.
Бетси была сбита с толку тем, как просто это было, обнять и пожалеть её, и ни один кусок при этом от неё самой не отвалился. Но было поздно. Как ей сейчас казалось, для всего хорошего в её жизни было уже слишком поздно. И винить в этом кроме себя было некого.
«Проклятый алкоголь. Всего два глотка, а глаза уже на мокром месте. Пить мне совсем нельзя», — она украдкой смахнула слезу.
***
Такого физического и морального штурма тюрьма не испытывала, казалось, с момента её постройки. За несколько минут Бетси умудрилась убедить начальника тюрьмы, что он не только держит в клетке невиновных людей, но и что гореть ему за это в аду. Но куда больше его напугало заявление Бетси о том, что если он немедленно не отпустит Уэлби, двери её «благословенного» дома будут для него закрыты навсегда. При этом она тыкала ему в физиономию бумагой, подписанной самим губернатором.
«Надо, так надо. Мне-то что? Одним больше, одним меньше. Да и этот Уэлби мне уже осточертел. Половина города сюда прётся. Сначала доктор за грудки тряс, теперь эта «благословенная» тычет бумагой в лоб. Мне уже порядком надоел весь этот цирк. Пусть забирают этого полоумного, такого же, как и они, и проваливают отсюда все вместе к чертям».
Но распоряжение выпустить этого счастливчика он отдал только тогда, когда выпроводил эту неугомонную Бетси на улицу, ждать там, и получил от неё клятвенное заверение, что его по-прежнему будут пускать в её бордель.
А в это время Двейн сидел на полу, устало прислонившись спиной к холодной стене и глядел пустым взглядом перед собой. «Почему за ним никто не приходит?» Он был плохо осведомлён, как это всё должно происходить, но в чём был точно уверен, что кормить его неделями тут никто не будет. Судьба его предрешена. Зачитают решение судьи, закуют в кандалы и вперёд, — Двейн устало потёр запястья, — «Вот уж не думал, что буду ждать, когда меня закуют в кандалы». С одной стороны, сердце его рвалось на части от того, что его Эбби была всё ещё здесь, совсем рядом с ним, а с другой, обезболивающее, которое оставил доктор, кончилось, и рёбра болели нещадно. Поэтому лишний день, чтобы отлежаться и не умереть по дороге, ему бы точно не помешал.
Из невесёлых мыслей его выдернула трижды проклятая ржавая щеколда. Она ему теперь всю жизнь будет снится по ночам. Увидев входящего тюремщика, в голове Двейна пронеслось: «Как говорится, не успел подумать».
— Вставай, чего расселся? Ещё бы разлёгся. Сидят отдыхают, а тут весь зад уже с утра в мыле.
Двейн медленно поднялся по стене.
— Слышишь, хромой, давай двигай на выход.
Парень растеряно замер.
— Зачем? А кандалы?
— Иди, говорю на выход. Много вопросов задаёшь.
Двейн непоримающе оглядывался. «Что они задумали?»
— Нашли дурака? — как можно спокойнее сказал он, — Я сейчас за порог переступлю, а вы меня до смерти забьёте, сказав, что при попытке побега.
— Да ты правда дурак, — тюремщик подошёл к нему вплотную, — Зачем усложнять? Мы тебя если надо, и в камере прибьём, делов-то.
Он был прав и Двейн уже ничего не понимал.
— Проваливай. Отпускают тебя. Совсем, — он потряс перед носом парня пальцем, — За всё время, что я тут стерегу, на моей памяти такого не было, но это факт. Слух прошёл, что бумага пришла с печатью губернатора о твоём помиловании. Ты оказывается, у нас птица важная, так что прости, если мы тебя помяли. Ты зла-то на нас не держи. Сам виноват, — он похлопал парня по плечу.
— Ничего не понимаю. Ерунда какая-то. Может меня перепутали с кем? Откуда вообще обо мне губернатор узнал?
— А я почём знаю. Проваливай, пока отпускают. И сходи свечку поставь всем святым. На моей памяти отсюда два выхода всегда было: или на каторгу, или в могилу. Считай, второй раз родился.
Двейн по-прежнему стоял на месте, пытаясь хотя бы что-то понять, но в голову ничего не шло.
— Слушай, давай я тебя отсюда выведу, а ты там стой потом хоть весь день. Некогда мне.
— Ну скажи хотя бы кто бумагу-то привёз? Доктор?
— Ага, доктор, — хохотнул охранник, — Бетси, собственной персоной и привезла. Знаешь такую? А теперь стоит во дворе, тебя дожидается.
Глаза Двейна стали в поллица. Расценив это по-своему, тюремщик охотно продолжил:
— Ну что пялишься-то? Ну есть там у тебя мамка, сестра или жена? Кто там за тебя мог похлопотать? Знатно кого-то твоя девочка уважила, что аж сам губернатор бумагу подписал. Бетси она толк в сладких девочках знает. Только вот ума не дам, что там у твоей такого должно быть, чтобы тебя отсюда вытащить?
Кровь мгновенно ударила парню в лицо, и он схватил охранника за грудки.
— Да ты что? Ополоумел что ли от радости? — охранник с силой оттолкнул его.
Удар пришёлся по многострадальным рёбрам, от чего Двейна согнуло пополам, а в глазах потемнело. Увидев это, охранник прорычал:
— Эй, слышишь ты, дурень, подыхать будешь на улице, мне тут мертвяки не нужны.
И рывком потянул плохо соображавшего от боли парня к выходу и вытолкнул его в коридор.
— Тащат сюда всякий сброд, а мне потом тягай их на себе.
Двейн практически повис на стене. Воздуха не хватало, он никак не мог сделать полный вдох, от чего голова мгновенно поплыла. И дело было даже не в рёбрах, вернее не только в них. Боль, отчаяние, злость — всё это обрушилось на него лавиной, накрыло с головой, лишая последних сил и рассудка. Он почувствовал, как на глазах выступили предательские слёзы. Остатки сил ушли на то, чтобы сдержать их. И ощутив настойчивый толчок в спину, парень двинулся вперёд по коридору, цепляясь за стену. В голове отчаянно стучало: «Зачем? Как она могла? Зачем пошла к ней, и что та потребовала взамен? На что она пошла? Что пообещала? Что отдала? Чем расплатилась за его свободу?» Слёзы обиды и отчаяния душили его, не давая дышать. «А доктор? Как он разрешил ей? Как позволил? Он же обещал?» — Двейн простонал и сжал зубы.
Эта дорога по тёмному, сырому, вонючему коридору показалась ему бесконечной. Цепляясь за стену и прыгая практически на одной ноге, он упрямо двигался вперёд, и как ему сейчас казалось, это была дорога на его личный эшафот, на котором придёт конец всем его надеждам и мечтам. И когда он наконец переступил порог тюрьмы, то мгновенно задохнулся от свежего воздуха, а глаза, уже привыкшие за эти дни к полумраку, теперь никак не могли привыкнуть к свету, до боли и слёз. Парень потерялся в пространстве, не понимая, куда ему идти дальше. И тут услышав сзади отборные ругательства, почувствовал, как его грубо схватили за плечо и поволокли к воротам.
— Давай, двигай ногами. Посмотри, какие девочки тебя дожидаются. Эх, я бы не отказался провести с ними вечерок, — и с силой выпихнув его в открытую дверь, пробурчал, — Почему дуракам всегда везёт?
Двейна трясло, а глаза всё никак не могли привыкнуть к свету. Нещадно болели рёбра и поэтому, когда к нему на шею кинулась Эбби, парень еле устоял на ногах, с размаху прижавшись спиной к забору. Он сразу понял, кто кинулся к нему в объятия. Свою любимую девочку он ни с кем не перепутает.
Измученная Эбби не могла поверить, что Двейн стоял перед ней. Она рыдала в голос, уткнувшись ему в грудь, а потом отстранилась, и не переставая плакать, нежно гладила его по лицу, волосам, рукам.
— Вей, любимый, это и правда ты? — сквозь рыдания шептала она, — Это сон. Я не могу поверить.
А потом она принялась нежно целовать все те места, которых только что касалась.
— Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя… — без остановки шептала она как заведённая.
Двейн задохнулся от эмоций. Всё, казалось, что за воротами тюрьмы его последние силы кончились. И он тоже разрыдался, уже не в силах сдерживаться. Он крепко прижимал Эбби к себе, и плакал, уткнувшись ей в макушку, а спустя время нагнулся и со стоном зашептал ей на ухо:
— Дурочка, какая же ты дурочка. Зачем? Зачем ты пошла на это? Глупенькая, что ты пообещала взамен, чем пожертвовала? Я же, — он плакал, — Я же не смогу жить, зная, что ради меня ты…